Ханья Янагихара
Маленькая жизнь
Corpus
2016

Одна из самых ожидаемых литературных новинок и главный переводной роман года. Такого единодушия со стороны критиков и публицистов мы не встречали, наверное, с момента выхода в 2014 году романа «Щегол» Донны Тартт. Может быть, это и настораживает. Может быть, это и заставляет поначалу сравнивать этот текст с ладно скроенным сценарием голливудского фильма, в котором все темы — насилия, нетрадиционной сексуальной ориентации, поиска собственной идентичности — сконструированы специально для «Оскара». Но по мере того, как Янагихара погружает нас в историю главного персонажа Джуда, боль, которую он испытывает, становится почти ощутимой — как металлический привкус крови от порезов, которые он сам себе наносит лезвием.

Дружба главных героев кажется настолько прекрасной, насколько и нежизнеспособной. Художник Джей-Би, юрист Джуд, актер Виллем и архитектор Малкольм вместе бог знает сколько лет. Нас знакомят с ними, когда они только начинают самостоятельную жизнь в Нью-Йорке, и жизнь эта представляется сравнительно безмятежной. Каждому из них хватит и амбиций, и таланта, чтобы реализовать себя, но книга, в общем, не об этом. Вот почему сюжетные линии в какой-то момент замыкаются на одной, Джуда, и тем самым освобождают место для глубокого психологического анализа.

«Маленькая жизнь» — чтение не из легких. Всякий, кто возьмет роман в руки, рискует застрять в пространстве семисот страниц текста с необъятным количеством деталей, но риск этот того стоит.



Орхан Памук
Рыжеволосая женщина
«Азбука»
2016

«Жизнь повторяет легенды». Если бы фабулу нового романа Памука потребовалось выразить формулой, то фраза, произнесенная Рыжеволосой женщиной ближе к развязке, пришлась бы как нельзя кстати. Миф о царе Эдипе, легший в основу этого лаконично изложенного текста (всего 160 страниц в электронной версии), становится эдаким спойлером: предчувствие неотвратимой трагедии возникает сразу после прочтения эпиграфа и лишь усиливается по ходу повествования.

Действие романа разворачивается в 1980-х годах в небольшом городе Онгёрен. Перед поступлением в университет Джем Челик отправляется рыть колодец вместе с мастером Махмуд-устой. (Его отец к этому времени уходит из семьи, и финансовое положение оказывается весьма шатким.) Именно здесь юноша впервые видит Рыжеволосую женщину, актрису Театра назидательных историй, влюбляется в нее и становится заложником собственной страсти. Одной ночи, проведенной с ней, хватит, чтобы мир юного Джема начал строиться по канонам театрализованного представления…

Но главная мысль романа лежит за пределами сюжета. Памук отсылает читателя уже не столько к личному, сколько к мировому опыту, напоминая о бездне между Востоком и Западом: «Современный европеизированный человек — это человек, потерявшийся в лесу города. А потеряться — значит остаться без отца. Поиски отца — напрасные поиски. Если человек европеизированный и современный, то он не сможет найти себе отца в городской толпе, а если найдет, то перестанет быть личностью».



Кристин Ханна
Соловей
«Фантом Пресс»
2016

Литературный критик Галина Юзефович назвала книгу американки Кристин Ханны наряду с «Гениальной подругой» Элены Ферранте самым ожидаемым женским романом года. И справедливо: сквозь подчеркнуто женское, порой излишне деликатное повествование просвечивает главная сила текста — его сюжет. История двух сестер Россиньоль («соловей» в переводе) разворачивается на фоне Второй мировой войны в оккупированной немцами Франции. Вианна и Изабель — две противоположности, связанные одной семейной драмой: «Мама угасла в две недели, а папа отказался быть папой». Рано оставшиеся без родителей, они не сумели поддержать друг друга. Но война внесет свои коррективы. Изабель найдет применение своему природному бунтарству в движении Сопротивления, кроткая Вианна займется спасением еврейских детей. Каждой из них придется отвечать на вопрос, что правильно, а что нет, и, разумеется, каждая найдет единственно верный ответ.

Тем не менее роман именно женский: на ужасы происходящего писательница смотрит сквозь призму хрупкого внутреннего мира своих героинь, из-за чего восприятие реальности притупляется. Масштаб событий не то чтобы мельчает — рассеивается. Неспешное романтизированное повествование отсылает нас скорее к «Госпоже Бовари» и «Джейн Эйр», чем к собственно военной прозе.



Джонатан Франзен
Безгрешность
Corpus
2016

С Франзеном сложно. Франзен — «главный», «самый обсуждаемый» и «самый модный» американский писатель, «один из главных романистов современности», «классик современной американской литературы» и даже, если хотите, «современный Толстой». Неудивительно, что выход его новой книги Purity стал «одним из главных событий американской литературы прошлого года». Вот почему чтение «самого личного и самого тонкого романа» Франзена сопровождается перманентным внутренним спором. Художественная ценность текста не столь однозначна, да и автора канонизировать рановато.

Пьюрити — значит чистота, непорочность. Пьюрити, а точнее Пип, — имя главной героини. Пип двадцать три, она живет в Окленде, в заброшенном доме со сквоттерами, и ненавидит свое имя. В отношениях с мужчинами Пип преследуют провалы. Пип окончила колледж с долгом в сто тридцать тысяч долларов по учебному кредиту и теперь получает гроши за работу, которую не переносит. Мать Пип страдает хронической депрессией и тщательно скрывает от дочери имя отца. Чтобы раскрыть тайну своего происхождения, Пип соглашается на предложение своей новой соседки Аннагрет уехать в Боливию поработать у хакера Андреаса Вульфа.

Последовательное развитие событий на этом заканчивается, и Франзен переходит к размышлениям о природе тоталитаризма и безграничной власти интернета.



Фернандо Пессоа
Книга непокоя
«Ад Маргинем Пресс»
2016

Имя Фернандо Пессоа, известного прежде всего своими поэтическими произведениями, стоит в одном ряду с именем лауреата Нобелевской премии по литературе чилийца Пабло Неруды. Его по праву считают одним из самых значительных авторов португальской литературы XX века, хотя среди современников Пессоа так и не нашлось почитателей его таланта.

Неоконченная «Книга непокоя» — единственное прозаическое произведение поэта (если не считать скромный по объему сборник «Банкир-анархист и другие рассказы»), работа над которым длилась больше двадцати лет. Формально авторство книги принадлежит Бернарду Суарешу — вымышленному писателю, гетерониму Пессоа, коих у него было несколько десятков.

«Книга непокоя» — это «автобиография, лишенная фактов», «история жизни, лишенная жизни», это Исповедь: «если я в ней ничего не говорю, значит, рассказывать нечего». «Книга непокоя» — удивительный по своей образности сборник афоризмов, требующий неспешного, вдумчивого чтения: «Жить — это плести кружево с тем, чтобы это видели другие»; «Жизнь представляется мне неким постоялым двором, где приходится ждать прибытия дилижанса, отвозящего всех в небытие».



Евгений Водолазкин
Авиатор
Редакция Елены Шубиной
2016

«На свете так мало событий, о которых стоит помнить, а вы расстраиваетесь». Шутливой фразой врача Гейера Евгений Водолазкин как бы дает понять: события, о которых идет речь в «Авиаторе», — из тех немногочисленных, о которых помнить стоит. Даже нет, не так: реальные исторические события, которые подтолкнули к написанию романа, стоят того, чтобы о них помнили.

Главный герой, Иннокентий Петрович Платонов («Респектабельно. Немного, может быть, литературно»), оказывается «жертвой» экспериментов по крионике, якобы практикуемых в Соловецком лагере в 30-х годах. Его тело было заморожено «для последующего воскрешения», и, как ни удивительно, «последующее воскрешение» наступило: в 1999 году Иннокентия Петровича к жизни возвращают, но в полном беспамятстве. Чтобы «воскресить» знания о себе и о прошлом, которого он не «застал», Платонов начинает вести дневник.

В одном ряду с новым романом Евгения Водолазкина стоят мощные тексты двух других российских писателей: Захара Прилепина и Гузель Яхиной. Вместе с «Авиатором» обязательные к прочтению «Обитель» и «Зулейха открывает глаза» пишут уже другую, но оттого не менее страшную картину лагерной жизни.



Джулиан Барнс
Шум времени
«Азбука-Аттикус», «Иностранка»
2016

Новая книга признанного английского романиста Джулиана Барнса наделала много шума в Великобритании. В России о ней заговорили главным образом благодаря ежегодной книжной ярмарке Non/fiction в Москве, куда и приехал автор бестселлеров «Попугай Флобера» и «Англия, Англия». Книга с мандельштамовским названием посвящена одному из крупнейших композиторов XX века Дмитрию Шостаковичу.

Для тех, у кого возникнет чувство ревности по отношению к Барнсу (писать о русском должны русские!), приведу реплику британца из интервью «Российской газете»: «Мне очень жаль, если кто-то из русских обиделся на то, что я написал книгу о Шостаковиче. Но, строго говоря, он умер в 1975 году, так что у ваших писателей было 40 лет, чтобы написать о нем, если бы они хотели…»

Джулиана Барнса успели упрекнуть в чрезмерной «художественности» текста. Но пусть достоверность изложенных фактов остается на совести автора. Барнс создал блестящий, стилистически безукоризненный роман — этого ли недостаточно для того, чтобы услышать шепот музыки Шостаковича?



Галина Юзефович
Удивительные приключения рыбы-лоцмана: 150 000 слов о литературе
АСТ: Редакция Елены Шубиной
2016

Дебютная книга Галины Юзефович, одного из самых авторитетных российских критиков, а заодно и дочери финалиста литературной премии «Русский Букер — 2016» Леонида Юзефовича, — навигатор, который поможет сориентироваться в пространстве современной русской литературы.

Первое, что подкупает в самой манере письма Галины Юзефович, — абсолютная честность по отношению к текстам и неприкрытый субъективизм в выборе произведений. «У меня нет объективных критериев, и более того, я даже не вполне понимаю, что это такое применительно к критике», — признается автор. «Любая критика — всегда вкусовщина», и стоит ли в таком случае вообще браться за тексты, которыми не восхищаешься?

В сборнике нашлось место рецензиям на такие замечательные вещи, как, например, переизданный в 2016 году «Дом, в котором…» Мариам Петросян, «Лестница Якова» Людмилы Улицкой, «Письмовник» Михаила Шишкина, «Люди в голом» Андрея Аствацатурова, «Покорность» Мишеля Уэльбека, «Погребенный великан» Кадзуо Исигуро, «Мои странные мысли» Орхана Памука и многие, многие другие.



Умберто Эко
О литературе
Corpus
2016

«О литературе» — последняя книга итальянского классика. Писателя не стало 19 февраля 2016 года, и опубликованный посмертно сборник эссе стал для нас, как справедливо и точно заметил Антон Долин, завещанием Умберто Эко.

Как и «Картонки Минервы», эта книга, по признанию самого автора, может показаться подборкой «случайных» статей, лекций, заметок. Но, в сущности, она суммирует едва ли не все, что Эко считал важным сказать о литературе и о правильном прочтении литературных произведений. «Читать рассказ означает находиться в напряжении, томиться», — подсказывает нам автор «Имени розы», который смысл всего литературного творчества видел в процессе, а не в результате. «Настоящая печаль приходит, когда роман закончен», — сказал Эко и оказался, как всегда, прав.

Настоящая печаль приходит.


Кавер-изображение: Мария Гришина для «Югополиса»

1 комментарий

avatar
даниил мурашов 12 янв, 14:28
Молодец юраполис. Хорошая статья!
Авторизуйтесь, чтобы можно было оставлять комментарии.

Читайте также

Люди Ситуация

Итоги 2016 года: кого мы потеряли

Дэвид Боуи, Умберто Эко, Эрнст Неизвестный, Владимир Зельдин, Фидель Кастро, Джордж Майкл, Кэрри Фишер: «Югополис» вспоминает тех, для кого 2016-й стал последним годом пребывания в этом мире.
Елена Крылова
Люди Ситуация

Итоги 2016 года: словарный запас

Юрий Лоза, нооскоп Вайно, тракторный марш, русиано, бабушка Кабаевой и мельдоний: «Югополис» составил словарь года.
Анжелика Гюрза

Первая полоса

Люди Наука и техника

Остаться в живых

Руководитель Краснодарского бюро Русфонда Светлана Петропавловская рассказала «Югополису», как собирают уникальную базу доноров костного мозга на Кубани.