Маша, на снимках в инстаграме вы — на протезе с римскими развалинами, а сегодня — черном, имитирующем голень. Меняете их под одежду?

— Мне кажется, черный протез сам по себе смотрится красиво. Вообще же такой цвет — это тюнинг: стандартная верхняя капсула телесного цвета, а внизу — металлическая трость, такая «пиратская» нога. Но на «палке» я бы не рискнула пойти — некрасиво, поэтому придумала такую голень.

Синяя гильза с золотыми ключиками была моим первым протезом, моим вызовом обществу — так я поднимала себе настроение после операции. Римские развалины появились позже: по ним я ходила еще двумя ногами пять лет назад, и это было здорово. Но от носки протез с развалинами пожелтел, как газета: пока она свежая, то красивая, а потом… Он стал неэстетичным, и его не со всей одеждой можно надеть.

У Марии Киреевой более 30 тыс. подписчиков в инстаграме

Бионический протез, о котором вы мечтаете в блоге, тоже распишете?

— Раскрасить бионик — это как разрисовать Mercedes AMG. Его, как и два моих первых протеза, — лечебно-тренировочный российского производства и немецкий от Оtto Bock — я бесплатно должна получить по программе реабилитации инвалидов от Краснодарского отделения Фонда социального страхования РФ. Очень жду электронный бионик Genuim, самую простую комплектацию: эту серию разработали в США для военных, чтобы они могли продолжать службу. Протез улавливает импульсы тела и подстраивается под тебя: ты можешь прыгать, бегать, подниматься по пандусу или склону горы под 45 градусов, кататься на лыжах. А я же спортсменка, хочу вернуть и эту часть своей жизни.

— Опять будете проходить медико-социальную экспертизу, чтобы доказать, что нуждаетесь в протезе?

— На самом деле, Фонд соцстрахования прав в такой практике. Знаете, почему? Люди получают бионики и ставят в угол. И тем самым отбирают их у тех, кому они действительно нужны — только потому, что они думали, что дорогой протез сам пойдет за них, что они смогут вести образ жизни обычного человека. Я знаю троих таких, если не больше.

Я прошла тест-драйв бионика — проходила пять часов: встала и пошла, но я обычным протезом, который весит три килограмма, владею в совершенстве. А когда нетренированный человек без конечности после инвалидной коляски получает бионик весом шесть-семь килограммов, конечно, он не сможет им пользоваться. А на протезы тоже существует квота. И на них надо учиться ходить — как кататься на лыжах или роликах. Никто никогда не встанет на ролики и не пойдет сразу: вы встанете, покатитесь и упадете.

Мария Киреева

Мария окончила Кубанскую государственную академию физической культуры: она — мастер спорта по прыжкам на батуте, серебряный призер первенства России в синхронных прыжках.

И как вы заново учились ходить?

— Есть в спорте такая вещь: если хочешь ходить, ходи. В конце концов, тело подскажет тебе, как правильно, само скорректирует энергозатраты. Тренер или реабилитолог сделают это быстрее, но у нас в Краснодаре нет центра реабилитации инвалидов, где бы их учили ходить на протезах. Мне сначала дали «пиратскую» ногу, совершенно обычную, которой я, кстати, овладела в идеале — на это ушло полгода. Наверное, если бы занималась со специалистом, потребовалось бы месяца два-три, и ходила бы я лучше.

Alt

Первые шаги на протезе я сделала через три месяца после ампутации, осенью 2015 года. Ходила по восемь часов в день, растирая и набивая мозоли, делала сложные упражнения на балансировку тела без костылей: открывала немецкий сайт — там даже английской версии не было! - и вперед. Пошла в спортивный зал: сначала занималась каждый день, сейчас, когда пришла в форму, хватает одного занятия в три дня. Мне, кстати, недавно написал парень: он потерял ногу на войне и плохо ходит на электронной — оказывается, в свое время врачи категорически запретили ему ходить в спортзал. Вот почему так?

…Сначала я идеально научилась ходить на паркете, а когда вышла на улицу, поняла, что ничего не умею: каждая ямка, каждая кочка — потеря баланса и падение. Так что у меня до сих пор привычка под ноги смотреть, поэтому или идти, или говорить по телефону, а если несешь сумки, надо концентрироваться и не геройствовать.

— Получается, встать на ноги вам помог спортивный характер?

— После ампутации врачи мне сказали: береги себя, час ходишь на протезе — отдыхаешь, час на коляске — отдыхаешь, час на костылях — отдыхаешь. А как ты выйдешь на улицу, если мышцы ноги не держат протез, потому что начали заплывать жиром или высыхать? Наш мозг так устроен, что то, что не работает, атрофируется. И даже если я час посижу в кафе или проведу три часа за рулем, мои первые шаги будут неуклюжими — мне надо вспомнить, как ходить на протезе: это не врожденный навык, он все время стирается из мышечной памяти и его надо «перезаписывать».

Когда вышла на улицу, поняла, что ничего не умею: каждая ямка, каждая кочка — потеря баланса и падение
Маша из стали

Есть люди, у которых протез держится на поясных ремнях или с помощью тяжелого вакуума, а у меня его держат мышцы культи. Поэтому нельзя худеть-толстеть, нельзя бросать качаться: даже миллиметр изменения объема — у меня нет голени и половины колена, а подшитая к кости коленная чашечка играет роль пятки, ею я чувствую землю, — ощутим при том активном образе жизни, что я веду.

Еще важна культиприемная гильза, она — как кроссовки: не должна тереть, быть большой, быть маленькой, жать.

Почему, как правило, протез у среднестатистического человека с ограниченными возможностями стоит в углу? Потому что надо подогнать гильзу и протез по росту, сделать, чтобы чашка не терла, что за один визит невозможно. Люди стесняются настаивать: мне жмет, мне неудобно, протезист же пропускает поток, и он — не телепат, чтобы читать чужие мысли… Недавно познакомилась с одним таким дедушкой: он 30 лет проходил на протезе, который на два сантиметра длиннее здоровой ноги, — он ходит, словно чертит циркулем. Жаль, что ему в силу возраста уже не переучиться…

Еще в механическом протезе сложно маневрировать, почти невозможно резко остановиться. Нельзя ходить медленно, иначе походка странная и теряешь равновесие.

— По вашей походке не скажешь…

— Опытный протезист заметит изъян, даже если я буду на бионике. Походку я оттачивала перед зеркалом и прогуливаясь вдоль витрин. В шестнадцать лет в школе моделей Татьяны Васильевой меня научили красиво ходить, а потом раз — и забрали эту способность. Поэтому мне было важно вернуть ее, хоть и далось это нелегко.

Вообще я нередко встречаю женщин на протезах бедра, и многие прекрасно ходят. И в Direct, в основном, мне тоже пишут женщины: мамы, жены, сестры, подруги спрашивают, как их мужчинам начать ходить.



— Вы рассказывали, что, как только овладели протезом, стали вставать в три часа утра, чтобы к девяти успеть на госпитализацию для химиотерапии в Ростовском онкоинституте…

— Мой организм запустил процесс самоуничтожения, а я решила его остановить: вместо того, чтобы лежать и умирать — руль, трасса. Я вставала и ковыляла — как будто просто шла на капельницу с витаминами. «Химии» боятся все, хотя в институтах лечат по европейским протоколам… Конечно, морально все было очень тяжело. Зато в это время у меня родилась идея вести блог, мотивирующий тех, кто потерял конечность, стремиться жить обычной жизнью.

— Вы и сейчас за рулем?

— Несколько месяцев назад меняла права и очень боялась, что меня пересадят на автомобиль с ручным управлением. Пришла и говорю: я вожу машину левой ногой, вожу хорошо, давайте покатаемся. Все сняла, показала — и мне официально разрешили: оказывается, по новым правилам, если есть тазобедренный сустав, можно водить на протезе. Я бы не пережила, если б пересадили с «ручки», я же гонщик — люблю экстрим, каталась на лыжах, роликах.

Знак «Инвалид за рулем» не клею: как только он появился на заднем стекле, другие водители как взбесились — на светофоре обязательно кто-то позади сигналил. Когда сняла стикер, как рукой сняло.

Маша из стали

Как чаще всего реагируют на вашу особенность?

— Самым сложным вначале было принять тот факт, что все смотрят на меня из-за протеза. У нас — как в Техасе: консервативный край и традиционалистский город (его, между прочим, строили мои предки-казаки), где человек с «тоннелями» в ушах или в деловом костюме на самокате вызывает неприятие.

Дети подходят и трогают механизм, подростки и пенсионеры фотографируются и задают вопросы — я отвечаю, потому что понимаю, что людям интересно. В Европе вы встретите инвалида в ресторане, в музее, в спортзале, у нас же люди с ограниченными возможностями не спешат выходить из дома, хотя их не так уж мало, и среди них много молодых.

— Поэтому вы подкатываете штанину?

— Я обрезаю, но не только поэтому. Во-первых, механизм железного колена рвет одежду, а в поролон ногу оборачивать я не хочу: в протезе много механизмов для переключения. Во-вторых, здоровая нога в штанине выглядит крупнее искусственной, и эта асимметрия бросается в глаза. В-третьих, это безопасность: люди видят, что идет человек на протезе и не толкнут меня.

Alt

Хейтеры в интернете и в жизни вам встречались?

— Мне писали в Direct, что я должна сидеть дома и носить длинные юбки, что мой протез — «ракета» и летает сам, что я пиарюсь и спекулирую своей миловидностью и инвалидностью — нечто подобное танцору-инвалиду Жене Смирнову сказала Рената Литвинова в шоу на Первом канале. Ну, бред же!

Еще раздражает, когда женщины говорят: «Какой у тебя муж молодец, что не ушел». Получается, Саша шестнадцать лет жил со мной, потому что у меня была голень, а когда ее ампутировали, я перестала быть тем, кем была? Раздражает, когда люди в блоге пишут: «У вас нет ноги, а вы улыбаетесь». А что мне делать? Человек привыкает ко всему. Даже если бы я не так активно ходила на протезе, я бы все равно получала эмоции, была собой.

— Наверное, вы себе не раз задавали вопрос: за что мне такие испытания?

— Что чувствует человек, который теряет конечность? Он падает духом, начинает винить судьбу, весь мир — со мной тоже было так. Жила, бегала, прыгала — и раз, не могу даже сама пойти умыться. На то, чтобы принять себя новую, мне потребовалось дня три. Я и потом задавалась вопросом «почему?», но к тому времени уже тренировалась. Кто-то испытывает нас, и ты или проходишь урок, или нет. Меня врачи спасли, а может, и не врачи, может, я сама: человеческие возможности безграничны. Я за три часа могу обойти парк Сергея Галицкого, теперь каждую неделю поднимаюсь на гору Петушок.

Дочка Кристина через день спрашивает: «Мама, почему именно у тебя нет ножки?», и я объясняю, что меня выбрали, чтобы я справилась с этой ситуацией. Ей иногда хочется побегать со мной, поиграть в футбол, но пока все это мне недоступно. Даже если я получу бионический протез, прежде чем пробежать марафон, мне надо научиться на нем ходить.

Мне писали, что я должна сидеть дома и носить длинные юбки, что мой протез — «ракета» и летает сам, что я пиарюсь и спекулирую своей миловидностью и инвалидностью
Alt

— Вы собираетесь бежать марафон?!

— Пока я только прошла: генеральный директор «Высшей лиги» Алексей Пшеничный позвал на Run Asics Krasnodar 2018, а это, на секундочку, пять километров, от Театральной площади до собора Александра Невского. Муж-борец, мама-папа, брат — все меня отговаривали. Я прошла чуть-чуть, думала уже сойти с дистанции, и тут меня догоняет волонтер на велосипеде: от него узнаю, что если чип в моей карте участника не пикнет у храма, мне не засчитают участие. И тут сработал спортивный характер: как это я не пройду? Пройду! Дошла до храма за двадцать минут, в сильный ветер, на адреналине, голодная — и резко перестала дышать: запас уровня гликогенов в крови упал, такая штука случается со всеми марафонцами. Выпила воды, съела шоколадку и вернулась: показала время час три минуты.

— Когда получите бионический протез, чем займетесь?

— Почему я так быстро восстановилась и вернулась в «ту» Машу, которой была? Не только из-за мужа, хотя я знала, что обузой ему никогда не стану — он и сейчас мне говорит: «Какой ты инвалид, чего ты не можешь? Сумки донести? Дверь открыть и руку тебе подавать? Так это для любой девушки нужно делать». Потому что я всегда бегала, и сейчас хочу встать на спортивный протез: у нас, в России, нет бегунов на бедре. У меня длинная культя — чем больше рычаг, тем легче ходить и бегать.

Еще я бы хотела проводить дефиле, в которых на подиум выйдут такие же люди, как я. Только пока не представляю технически, как все это организовать. В Московскую неделю моды который год уже входит подобный показ, и это нормально: люди с повышенными потребностями тоже хотят одеваться модно и стильно.

— В профессию вернуться не хотите?

— Хочу. Но не хочу больше быть привязанной к офису с 9.00 до 18.00, не хочу рутины.

2 комментария

avatar
Артём 08 мая, 12:11
Умница! Отличная статья!
avatar
Иван Упоров 09 мая, 18:00
Человек не может жить вне общества, но еще многие люди с ограничениями замыкаются в своем мирке, обрекая себя на тоскливое скукоживание. Вы, Мария, маяк для них, светоч, образец, вы говорите им - "ты можешь!". Спасибо за то, что вы есть и за то, что вы делаете. И спасибо Югополису за такие статьи.
Авторизуйтесь, чтобы можно было оставлять комментарии.

Читайте также

Первая полоса

Последние новости

Город Weekend

Подытожим!

По просьбе «Югополиса» руководители площадок Краснодарского муниципального творческого объединения «Премьера» подводят итоги минувшего театрально-концертного сезона.

Город Weekend

Песни лета и зелени

«Югополис» выяснил, где в Краснодаре можно посидеть с музыкой на свежем воздухе.

18+

Дизайн Worksterdam