Дворец искусств «Премьера»

Александр Семкин, монтировщик сцены третьего разряда, реквизитор:

— Декорации ровным слоем расставлены по всему театру, за исключением колосников и той стены, где висит пульт управления штанкетным хозяйством: в карманах сцены, прямо в арьерсцене храним неразборную часть высоких декораций для спектакля «Retro.ru» Музыкального шоу-театра «Премьера» и Кубанского симфонического оркестра, хотя он будет только в апреле. Еще есть склады с реквизитом в другом конце здания, под и за сценой — их здесь бесконечное множество.

После декораций самые объемные и тяжелые — кулисы: каждую вешаем всем цехом из пяти монтировщиков. Вот кулиса из старой программы шоу-театра: ее нет уже лет восемь-девять, а она хранится, потому что может пригодиться в каком-то концерте или спектакле — старое мы часто используем на подборе.

Alt

Правда, карман сцены похож на склад IKEA? Его высота — с трехэтажный дом. Здесь лежит все, чем живет театр: декорации, реквизит, фермы и прочее. Вот эти маятники висят — из детской сказки «Колыбельные маленьких взрослых», ее играют 16-17 марта в 11.00 и 14.00. А вон — кукольный дядька из «Новогодней фантазии»: мы тогда «зеленили» — это когда в последнем спектакле елочного марафона все друг друга пытаются на сцене «расколоть». Я этого дядьку одевал в свою одежду, во время спектакля появлялся на колосниках, а когда по уговору со световиками начинал моргать свет, в меня как бы случайно стрелял один из персонажей — и кукла падала на сцену, откуда ее под Ave Maria уносили артисты шоу-театра в монашеских балахонах.

Alt

Наталья Галкина, костюмер Музыкального шоу-театра «Премьера»:

— Нас у артистов двое, я и Ольга Малазония: мы — их «скорая помощь». Все делаем здесь же: стираем, утюжим, пришиваем, вставляем новые перья в шляпы. У нас и швейная машинка есть, и ванна для ручной стирки расшитых костюмов, и стиральные машины. Эта костюмерная — одна из четырех во дворце: две закреплены за шоу-театром.

Хлопот всегда много: рубашки и обувь «горят», а вот костюмы долго служат. Вот платье для номера «Кармен» из программы «Париж-Бродвей» — у нас, кстати, в апреле премьера нового спектакля по мюзиклам «Страсти по Бродвею». А это мой любимый костюм из «Retro.ru»: называем его «мадам Брошкина» — там такой номер, где большая бальзаковская леди, которую играет мужчина, хочет любви и гоняется за молодыми людьми.

Alt

Если мы едем на гастроли, то костюмы упаковываем в железные кофры и мечтаем, чтобы здесь, на третьем этаже, была лебедка — чтобы не таскать на первый эти ящики, а опустить. Даже в соседние города ездим с утюгами-машинками: артисты придут за два часа до концерта и костюмы уже должны быть готовы. Так что даже если концерт вечером, мы с девяти-десяти утра уже на площадке. Во время концерта всякое бывает: и в танце у кого-то молния на спине расходится — на бегу зашиваем, а после ремонтируем. И костюмы путают: мы вокалистку одеваем для одного номера, а ее объявляют на сцену в другом — так мы ей платье сменили за секунды, и она просто вылетела на сцену. Или приходит солист, мол, брюки маловаты: хотя в талии набрал он, это не его проблема, а моя.

Костюмы и реквизит к репертуарным сказкам хранятся отдельно: все в одной комнате. Есть такие, которые отработали несколько «Новогодних фантазий»: вдруг еще пригодятся на подбор? Вот эту голову петуха в новогоднюю кампанию артист трижды в день надевает, поет и танцует в ней. А вот в этом костюме белки актеры потели 68 сказок. Костюмов и посохов Деда Мороза у нас целая коллекция: вот этот посох красиво светится, но часто ломался — сейчас уже починили, а вот этот тулуп так сильно расшит, что весит около двадцати килограммов. Как в нем ходил и мучился Валерий Трифонов? Не представляю. Новый тулуп Деда Мороза, слава богу, полегче.

Alt


Новый театр кукол

Игорь Помазанов, заведующий постановочной частью:

— Декорации храним в большом зале здания, которое когда-то было кинотеатром — сначала «Сталинец», потом «Октябрь». Они сгруппированы по спектаклям: здесь около 40 постановок от начала жизни театра — некоторых давно нет в репертуаре, а на сцене у экрана еще стоят «рожки да ножки» от них. Самые старые декорации — из «Говорит Ленинград», они потом играли в «Снах о войне», а потом треть реквизита взяли в «Голос старого патефона».

Тут же у нас в узлах ростовые куклы, костюмы с масками, в отдельном шкафу — афиши к спектаклям, ящики для перевозки реквизита. Конечно, здесь влажновато — а кто-то даже видел мышек — поэтому папье-маше расслаивается, фанеру со временем ведет: потому самое ценное, включая пироги-пирожные для юных зрителей на Масленицу, складируем в бывшей аппаратной киномеханика, там сейчас кабинет главного художника.

Alt

Кукол, маленькие декорации, прожектора и лампы чиним в слесарном цеху. В декорациях — с ними в принципе хлопот немного — меняем поролон, в куклах правим или меняем механику: растянутые пружинки-резинки да лаги с курками, которые управляют мимикой и движением. Запчасти вытачиваем на токарном станке, тут же красим: сейчас вот меняем всю механику человеку-оркестру в спектакле-долгожителе «Кукла, актер и фантазия».

Еще у нас есть мастерская по ремонту кукол, где работают два бутафора, Елена и Валерия — сейчас еще третьего будем брать из труппы: проще взять из своих, потому что человек понимает, как ухаживать за куклой — и два костюмера, они же наши актрисы Оксана Житникова и Евгения Курсакова. Они готовят куклу к спектаклю и делают мелкий ремонт папье-маше: поновление занимает от нескольких часов до дня, глобальная реставрация с выклеиванием из папье-маше — до полумесяца.

Сейчас вот заняты головами ворон из «Куклы, актера и фантазии» — спектакль играют 19 марта в 11.00 и 13.30, а потом будут разбираться, почему у Сэмбо и его мамы из драматической поэмы «Сэмбо» Ю. Елисеева скрипят глаза и голова болтается.

Alt

Юлия Тучкова, главный художник:

— Еще когда был жив основатель «Премьеры» Леонард Гатов, существовал проект реконструкции большого зала под театральный показ - того, где мы сейчас храним декорации, — с пристройкой карманов для реквизита, балкона для световых ферм и вынесенной в зал сценой... Дело еще в том, что здание — памятник архитектуры, хотя вроде бы и типовое: кинотеатры «Северный» и «Родина» строились по такому же проекту. Даже когда перестраивали малый зал, нам не разрешили сделать капитальными фальшь-стены, которые отделяют закулисье от зрителей, — только гипсокартон.

Alt

Зато с тех времен у нас в большом зале стоят щиты со Сталиным — на них когда-то была реклама фильмов. Еще здесь есть первый вариант «Куклы, актера и фантазии»: когда-то для него на рубероидном заводе, куда свозили брак раскроя с предприятия «ЮгТекс», отбирали лоскуты ткани: на куклу же много не нужно. Или брали трикотаж рулоном и красили в нужный цвет анилиновыми красками…

Декорации несколько раз в год мы пропитываем противопожарными составами, а когда они изнашиваются, списываем: что-то оставляем на подбор, что-то разбираем на запчасти, что-то утилизируем, что-то дарим. Несколько кукол передали логопеду в краевой детский медцентр, которая вела куклотерапию, ростовые маски овощей — детской поликлинике: они их приспособили для программы здорового питания. Если нужно возобновить какие-то декорации или кукол, мы смотрим чертежи: если спектакль выпускала я, то делаем новых, если приглашенный художник-постановщик — спрашиваем у него разрешения, такова этика театра. А еще мы давно ищем механика кукол — художников-технологов выпускает только Санкт-Петербургский госинститут сценических искусств, но в провинцию из столицы мало кто возвращается. А куклам без механика тяжело.

Alt


Молодежный театр

Роман Кожухов, машинист сцены:

— Я — машинист в театре, где нет машинерии, да и сцены как таковой тоже нет. Зато есть зал для хранения декораций, кулис и инструментов: он на втором этаже прямо напротив зрительного зала — во времена кинотеатра «Смена» здесь показывали фильмы. Еще бы одну такую комнату — и нам будет достаточно: места для декораций много не бывает. Костюмеры во главе с Татьяной Попсуйко сидят отдельно, рядом с актерскими гримерками. А монтировочные листы — шпаргалки при монтаже декораций, которые все знают наизусть, - хранятся у директора.

Alt

Декорации сгруппированы по спектаклям: здесь их шестнадцать. Вот «Миледи» Э.-Э. Шмитта, ее играют 30-31 марта и 1-2 апреля. Вон - самый старый спектакль, премьера 2002 года, «Сцены в доме Бессеменова» по М. Горькому, его декорации занимают половину склада. А вон — самый компактный спектакль «Письма любви» А. Герни, ему хватает одной полки.

В любом спектакле первыми изнашиваются движущиеся части: есть шкаф, его дверцы по ходу действия открывают, они разваливаются — мы чиним. На втором месте по частоте ухода — выгородки: их постоянно нужно подкрашивать и ремонтировать, чем и занимаемся частично мы, монтировщики, частично художник. А вот лежат кулисы, которые закрывали вход в зрительный зал: после ремонта на их месте появились двери.

Alt

Андрей Кулаков, заведующий монтировочным цехом:

— Если где-то отвалилась доска, ее можно прибить или перекрутить, а если порвалась кулиса или другая мягкая декорация, ее практически невозможно незаметно заделать. Поэтому все полотнища отдаем зашивать в художественно-постановочные мастерские во Дворце искусств, где могут сделать частичный ремонт, хотя и там не со всеми кулисами «договорились». Вон из «Мещан» лежит в дальнем углу та, что создавала эффект проезжающего поезда с подсветкой: от времени хлопковая ткань начала рассыпаться.

Со временем подобные ткани стали заменять на новые из тонкой синтетики, материалы-то с каждым годом меняются. А с «Мещанами» мы уже попрощались: спектакль сам по себе интересный в плане монтажа — вагон и вокзал, и когда собрали его в последний раз, стало грустно. Там подальше можно найти реквизит из уже снятых из репертуара «Кьоджинских перепалок» К. Гольдони: за шесть лет на моей памяти с этим спектаклем труднее всего было расставаться, хотя он не игрался около двух лет. В последний раз монтировать его было тяжеловато: свои нюансы, их нужно держать в голове, а тут приходишь и понимаешь — блин, не помню, а как же было? Стояло-то все по-другому. Приходилось собираться всем миром вместе с актерами и вспоминать.

Alt

Классическая схема работы у нас такая: понедельник — демонтаж предыдущего спектакля и начало перестановки зрительских мест, во вторник-среду начинаем выставлять декорации нового спектакля, но есть еще «Миледи» и «Гроза» А. Островского — их монтаж занимает намного больше времени. У «Миледи» есть интересная особенность: спектакль выглядит легким, а там неимоверное количество железа, и мы только день развешиваем его по сцене и только потом уже драпируем. Действие происходит в конструкции из двух десятков рельсов — каждый весом килограммов по 150: двое на башне/вышке принимают его, четверо затягивают на тросах наверх. У «Грозы» своя особенность — бассейн с водой, он же река Волга: по периметру зала монтируем металлические бортики, на них набрасываем мембрану из резины и в нее заливаем кубов, наверное, десять.

Процесс это длительный, но каждый раз он превращается для нас в праздник: вместо нас работают насосы.

Николай Табашников, директор:

— Специфика зала нашего театра еще и в том, что мы не можем играть каждый вечер новый спектакль — иначе не успеем смонтировать декорации, расправить свет и т.д., поэтому играется одно название в неделю. Так и получается, что один конкретный спектакль идет раз в несколько месяцев. В России же принято считать, что спектакль, который играется меньше чем раз в месяц, умирает, но у нас наоборот: постановки живут по десять-пятнадцать лет и даже декорации изнашиваются меньше. Думаю, дело еще и в том, что у команды театра срабатывает мышечная память: чем больше раз сделал что-то, тем тело лучше помнит. А в Молодежке каждый спектакль мы показываем пять раз: прогон после монтажа, и четыре раза — на зрителя.

Alt

В части декораций спектакли не так уж быстро уходят: случается, постановка уже снята с репертуара, но еще не списана с баланса или проходит эту стадию, потому что в ней может быть «занято» много мелочей — все они являются материальной ценностью, и со всеми надо документально расстаться. Наши монтировщики еще долго будут вспоминать снятые «Кьоджинские перепалки». Если помните, там на сцене была галька — специально привезенные с моря булыжники: на особо крупных из них им пришлось ставить инвентарные номера. У них, кажется, даже парочка каменюк лежит где-то на память.

Читайте также

Город Weekend

По щучьему веленью

В Новом театре кукол с 20 декабря по 8 января сани будут ехать без лошади, дрова — рубиться без топора, на сосне расцветут розы и наконец-то расхохочется царевна Несмеяна. «Югополис» познакомился с теми, кто на его сцене превращает пьесу «По щучьему веленью» Е. Тараховской в новогоднюю сказку.
Анастасия Куропатченко
Люди Weekend

Оркестр. Части «тела»

Семьдесят оркестрантов, голоса шестнадцати видов музыкальных инструментов, объединенных в четырнадцать групп. «Югополис» узнал, на чем играют музыканты Кубанского симфонического оркестра муниципального творческого объединения «Премьера».
Анастасия Куропатченко
Люди Weekend

«Вы стояли в театре, в углу, за кулисами…»

Авансцена, просцениум, игровая часть, арьерсцена и закулисные пространства — здесь везде бурлит творческая жизнь. «Югополис» узнал у краснодарских артистов, что они видят и чувствуют, выходя на сцену театров.
Анастасия Куропатченко

Первая полоса

Город Люди

Свои и чужие. Андрей Лунин (Краснодар — Нью-Йорк)

Бывший краснодарец Андрей Лунин, живущий в Нью-Йорке уже около пятнадцати лет, о том, почему предпочитает этот город всем остальным, о непохожести ньюйоркцев на других американцев, Хиллари и Трампе, «Старбаксе» и астрономических ценах на жилье и медицину.

Город Люди

Не пытайтесь покинуть «Туподар»

«Югополис» побеседовал с создателем самого популярного городского паблика об анонимности, угрозах, монетизации, контактах с правоохранительными органами и соперничестве с традиционными СМИ.

Weekend

Премьера недели. «Бегущий по лезвию 2049»

Кинообозреватель «Югополиса» Сабина Бабаева о продолжении культового фильма 1982 года — одном из самых удачных перезапусков в истории экранизаций научной фантастики.