«ПетроВВодкин» — первое на моей памяти заведение, в барной карте которого значится солодовый виски, а не односолодовый, как ошибочно пишут в других местах общественного пития и питания. Что касается первого — пития, — здесь большая и разнообразная коктейльная карта, состоящая сплошь из заковыристых названий. Ничего не поделаешь, краснодарская — да и в целом российская — публика придирчива, любит, чтобы было из чего выбрать. «Кровавая Мэри» обрусела до пределов Маруси — надеюсь все же вслед за Наки Томпсоном, что в ней меньше крови и больше Маруси: с баром в этом баре все более чем хорошо.

С кухней — тоже. Вряд ли вам что-то помешает убедиться в этом, если вы, как и я, любите приходить в бар не вечером в пятницу, а днем с понедельника по четверг. Во-первых, народу мало; во-вторых, есть особенное удовольствие в том, чтобы представлять себе, как шумно здесь может быть вечерами и в какой именно момент все меняется к утру, когда заря отсекает головы фонарей, как говорил Борхес, певец Буэнос-Айреса. В-третьих и в-главных, днем ничто не отвлекает от еды в ее чистом виде и вкусе, оттененном черным кофе; а еда и кофе здесь не разочаровывают.

Alt

Но Краснодар не Буэнос-Айрес — а что в этом плохого? Вряд ли аргентинцы станут жаловаться на испанские мотивы и слова в динамиках своих таверн — не то я. Русский язык люблю, он, вероятно, свободен и иногда правдив — но ведь, оставшись равнодушны к Полли, что хочет крекер, вы можете возненавидеть Аню в сиреневом передничке, которая громко плачет, пока вы едите.

Тексты русских песен наших дней не то чтобы оставляют желать лучшего — они не желают оставить вас в покое с вашим паштетом, и с вашим американо, и с вашим йогуртовым безе. Впрочем, есть ли возможность, при русской кухне и русском уклоне, потчевать гостей песнями не на русском языке, — об этом, в том числе, рассказали Коля Петров и Руслан Карпенко.

— Как пришла идея открыть бар?

Николай Петров:
— Вот мы всем говорили «бар», и к нам начали относиться как к бару в привычном его понимании. На самом деле у нас кафе-бар, потому что все-таки кормить мы тоже будем. Даже так: прежде всего, мы хотели кормить и поить. И меньше всего хотели танцевать. Как пришла идея? Ну не знаю, мы оба в этом бизнесе давным-давно, и тут появилась хорошая возможность. Если бы года полтора назад мне сказали, что мы откроем бар, я бы не поверил. А появилась возможность — и сразу впряглись.

Руслан Карпенко:
— Так сложились обстоятельства. Год назад мы начали рассматривать возможность открытия места, полгода назад началась стройка.

— Долго место выбирали?

Петров:
— Мы сюда вошли, и сразу все стало предельно ясно.

Карпенко:
— Сначала появилось место, потом пришла возможность.


Николай Петров
Руслан Карпенко

Расскажите подробнее о концепции заведения.

Петров:
— Вообще, в бар приходят выпить. С легкой руки некоторых заведений у нас бары превратились в дискотеки. Прошла мода на клубы, пришла мода на бары, в которых танцуют. А вообще, сначала в барах смешивали коктейли, и люди приходили пообщаться и выпить. Танцы в барах — это уже вторая история… А это место про Краснодар и прежде всего для жителей Краснодара.

Почему про Краснодар?

— Потому что я родился и вырос в этом городе.

Карпенко:
— Потому что мы думаем, что это интересно.

Петров:
— Есть очень много людей, которые в этом городе что-то делают, и мы хотим, чтобы у них было место и для общения, и для саморекламы, и для реализации.

У нас же очень много заведений.

— Слушай, ну если так думать, можно вообще сидеть дома и смотреть телевизор. Ну да, конкуренция большая. Да, не лучшее время. Но это — наше, свое, мы не собираемся становиться сетью.

Alt
Я не корчу из себя ресторатора ни в коем случае. Как дизайнером был, так и останусь.

Карпенко:
— По большому счету мы начинаем уходить от представления, что это наш ребенок. Начинаем понимать, что это, грубо говоря, всего лишь бизнес.

Петров:
— Прежде всего бизнес. Пойми правильно, у нас есть некая идея, наша собственная. Место для себя, для друзей — место про Краснодар. Про региональную кухню, про сезонную кухню. Поэтов, которые могут здесь выступать, или тех, кто будет читать лекции об истории Краснодара. Будет все это или нет — посмотрим. Сейчас выяснилось, что все это на втором месте. На первом — кухня, о которой нужно думать, — а в городе большие проблемы с персоналом, поварами, и так всегда было. Место общепита — это про еду и питье. Вот сначала нужно разобраться с кухней.

Alt

Кто у вас за нее отвечает?

— Повар, у которого громадный опыт, он работал в известных и популярных заведениях в городе. Без громкого имени, но…

Но хорошо готовит.

— У нас формат городского кафе и бара. Кафе, в котором можно хорошо поесть, но при этом мы не будем ничего из себя строить.

Карпенко:
— Мы не претендуем на высокую кулинарию.

Петров:
— Мы не ресторан. Хотим вкусную, честную, нормальную, понятную еду. Может, и будем выпендриваться со временем, когда поймем, что у нас на это силы есть. Сейчас же — русская, местная, региональная, фермерская кухня. Сезонная, конечно. Разумеется, мы будем звать друзей, которые будут здесь готовить. Прежде всего хотелось бы, чтобы сформировалось некое сообщество людей, которые бы сюда приходили.

Alt

Сейчас вы уже можете определить, довольны ли результатом?

— Ты знаешь, наоборот, я, во-первых, понял, что наступил на все грабли, которые видел у всех со стороны и думал: «вот вы дурачки, все ж понятно». Учиться на чужих ошибках не получается. Ты читаешь книжки, думаешь, что самый умный, — ни фига. Все равно делаешь практически то же самое. Ну половину ошибок — точно.

У меня сейчас даже более критическое отношение к этому всему. Пелена романтики окончательно спала. Все это очень сложный и неблагодарный бизнес, конечно. Работать, работать и работать. Тем более по нынешним временам. Халява закончилась, народ пресыщен, избалован. Вот мы хотели, чтобы здесь играла только русская музыка…

Почему?

— Ну потому что «ПетроВВодкин», потому что Краснодар, потому что все местное, родное…

Карпенко:
— Потому что, мы думали, ее много!

Петров:
— А ее почти нету — нормальной. А под ту, которая есть, не всегда удобно есть. Да еще я обнаружил, что понятность языка нагружает. Когда сидишь в «Зерне» и ешь, и звучит музыка на чужом языке, тебе все равно, играет и играет себе, а когда слышишь слова и автоматически отвлекаешься… Это все вещи, которые нельзя было предугадать.

И ты уже вроде бы и от концепции отходить не желаешь, потому что какой-то патриотичности хочется. Понимаешь, честно говоря, для меня этот бар — вспомнить, за что я родину люблю. Столько негатива появилось, связанного с русским и Русью, Россией, что иногда думаешь, в какой же стране мы живем и всякое такое. Поэтому, думал, надо, чтобы кусок патриотизма какой-то был.

Место. Бар «ПетроВВодкин»
Место. Бар «ПетроВВодкин»
Место. Бар «ПетроВВодкин»

Ну Гоголь говорил, что народность заключается не в описании сарафана. Обязательна ли в русском заведении современная русская музыка?

— В том-то и дело, что я хотел, чтобы была правильная русская музыка. Актуальная, современная, хорошая. Ну не может же быть, чтобы вся русская музыка была плохой.

А та музыка, что привозили в сентябре в Краснодар на фестиваль? Хотя не знаю, я, к сожалению, не разбираюсь в современной русской музыке.

Петров и Карпенко:
— Выяснилось, что мы тоже не разбираемся. Но ее очень мало!

Петров:
— Я сделал такой вывод: что бы ты ни думал, заведение не то чтобы начинает жить своей жизнью — оно выбирает людей. Или люди его выбирают. Мы будем меняться. Вот Руслан сказал, что мы относимся к нашему заведению как к ребенку — мы и будем этого ребенка растить и растить. Я всем говорю, каким наше заведение будет через год, сейчас угадать трудно. Когда поймем, что это мешает, будем менять, выбирать что-то еще. А подбор музыки, как выяснилось, нелегкая работа. Нельзя сесть, набрать в интернете «русская музыка» — и перед тобой миллион хороших песен. Я думал, что под русскую музыку можно только бухать, потому что все плохо, ты ушла, ах ты сука, или наоборот: бывввали дни веселые.

Alt

Почему русская? Мы не хотим быть «Борщберри», не хотим быть «Сельпо», не хотим ни Аллу Пугачеву, ни быть русскими народными. Хотим сохранить что-то в себе… Понимаешь, автомат Калашникова — не только хороший автомат, но еще и красивая вещь, я как дизайнер тебе это говорю. Хорошая русская вещь. Вот нам нужно каких-то «автоматов Калашникова» — в еде, в музыке, диджеях — во всем.

Карпенко:
— И вообще, как иностранцы воспринимают Россию? Матрешки, медведи, балалайки. Но это же не так.

Alt

Петров:
— Не хотелось бы нам быть «русским баром», в стиле «у Лукоморья дуб срубили». Хочется быть русским баром — но актуальным русским баром. Мы все равно ведь говорим на русском языке. Все равно едим черный хлеб, а приезжая домой из-за границы, едим борщ. В меню у нас борща нет, потому что это первая ассоциация с русской кухней. А мы хотим что-то кроме борща. Потому что, кроме борща, балалайки, пельменей, есть что-то еще.

Вы собираетесь обновлять меню каждый сезон?

— Да. Ежеквартально. Причем, опять же, все эти фермерские истории — пока в это не углубишься, ты не поймешь, что это сложно, это дорого. Но мы будем стараться. Пока не поломаемся.

Продолжаете ходить в другие заведения?

Петров:
— Я стараюсь. Мы ходим в «Зерно» к Леше, потому что с ним дружим. Понимаешь, мы вообще очень дружелюбные. Не говорим же, что вот теперь мы открылись — и все козлы, а мы красавцы. Мы ходим в «Зерно» постоянно, я хожу в «Ла Ваку», нам Олег Менакер очень во многом помогал. Чем больше люди общаются между собой, тем лучше: мы для этого и открывались. Чтобы дружить.

Alt

Фейсконтроля не будет?

— Пока нет в нем нужды. Это все больше дискотека. Мы — про общение. Концепция была такая — что у нас не танцуют. Так было. Но мы поняли, что русскому человеку, когда диджея нет, некомфортно: а че такое, а че у вас? Он не слушает, не танцует, но диджей должен быть, музыка должна играть громкая.

В идеале мы хотели, чтобы у нас был бар, извини за слово, про по***деть. Мы хотели ввести такую моду, чтобы ребята приходили, стояли у барной стойки и разговаривали. Не садились. Разговаривали чтоб не с барменом, а между собой, как во всем мире делают. Приходишь в любой бар, куда люди заходят после работы, не чтобы нажраться, а выпить какие-то шоты или там по бокалу пива, поговорить с кентами и пойти домой. Вот такие идеальные наши будни. Идеальные.

А так все равно придется делать какую-то культурную программу с диджеями. По субботам будем вводить коктейльные вечеринки. Даже вечера. У нас чудесные бармены: это наши звезды, они про коктейли знают все. Наливки, которые они делают, — это вообще хит.

Место. Бар «ПетроВВодкин»

У вас очень разнообразное и интересное коктейльное меню. Кто его разрабатывал?

— Коля Бережной, который работал и в «Маккее», и в «Дранки» и хотел с профессией завязать, а мы его в профессию вернули. Коля такой же фанат барных дел, как я — фанат дизайна. Нам такие люди нужны — местные, при этом крутые, при этом никуда не хотят уезжать.

А вы сами не хотите?

— Да куда уезжать уже.

Карпенко:
— Ни в коем случае.

Петров:
— Нет, ну, может быть, я и уехал бы куда-нибудь, но не хочу. Я родился и вырос на Славянской…

Карпенко:
— Затоскует же.

Петров:
— Затоскую. Выяснилось, что затоскую. Насколько я люблю Берлин — но последняя моя поездка туда заставила меня подумать, что, наверное, один я там не смогу жить. Я говорил сейчас по телефону с подругой и сказал ей: «Я — патриот Краснодара, потому что в Берлине меня никто не ждет». А просто поехать и поработать — почему бы и нет. Я всегда готов найти что-то, что я смогу применить здесь.

Место. Бар «ПетроВВодкин»

В том, что касается дизайна, все, на первый взгляд, просто, но заметно, что недешево.

— Материалы простые, но важно не то, из чего сделано, а важно как. У меня как у дизайнера есть некий имидж: железо, кирпичи — мы так и сделали здесь, но максимально аккуратно. Мы привязывались к дизайну 50–60-х годов, я ориентировался на Скандинавию; логотип нам рисовал художник Андрей Скрипка.

Из всего, что здесь есть, покупались только стулья. Все остальное делалось нами, нашими друзьями: в идеале мы хотели бы, чтобы на каждой вещи был логотип или какой-то контакт человека, который это делал.

Карпенко:
— Мы готовы бесплатно все это людям давать — рекламу.

Петров:
— И вешать эту рекламу. Тату-салон? Пожалуйста, сделай свой стенд и повесь. Зеркала делаешь? Сделай свое зеркало и повесь, напиши свой инстаграм-адрес. Мы готовы давать площадку для людей, которые что-то делают своими руками. Чтобы люди спрашивали: «О, а это кто вам делал?» И мы отвечали кто. И они бы сами смогли такое заказать тому же человеку.

Alt

Карпенко:
— А не так чтобы: «О, вы итальянский стол заказали?»

Петров:
— У нас много таких штук, которые со временем, я думаю, и до людей дойдут. И мы хотим, чтобы здесь происходило общение между разными людьми. Мы — бар для общения. Понятно, что днем мы про еду, вечером — про выпивку. Но для меня главное, чтобы люди сюда приходили, назначали встречи, общались, знакомились.

Читайте также

Люди

Петровская эпоха

Краснодарский дизайнер Николай Петров рассказал «Югополису» о себе, «Жан-Поле», «Холостяке», «Дранки-баре» и о том, почему нельзя мешать борщ с Burberry.
Елена Голубцова
Люди

Сожители

Николай Петров и Наталья Четверикова рассказали «Югополису» о своем дизайн-бюро и шоуруме под одной крышей.
Елена Голубцова

Первая полоса

Последние новости