Эмиль Борисович, мастер вашего калибра волен выбирать режиссера, текст, театр. Денису Хусниярову вы позвонили сами, а затем поставили с ним «Толстого нет» и «Дьявола». Чем он «зацепил» вас?

— Простая история, на самом деле. Я был в жюри «Золотой маски» в тот сезон, прошлогодний, и смотрел разные спектакли, которые я, может быть, не увидел бы, потому что я многое не успеваю смотреть. И в программе был спектакль Дениса «Камень» по пьесе немецкого драматурга Мариуса фон Майенбурга: в нем заняты всего шесть или семь артистов театра на Васильевском, небольшого камерного театра в Петербурге.

Спектакль был такой необычный, и для меня — очень состоятельный. С моей точки зрения, в программу «Золотой маски» попадает много всякой ерунды — эксперты премии работают очень странно: 30 процентов того, что существует в программе фестиваля, я бы не брал. Но «Камень» был из ряда вон. Хотя он сыгран на очень скромной сцене, мне он понравился, прежде всего, тем, как режиссер работает с артистами, и это был один из поводов, чтобы режиссером заинтересоваться.

Художественный метод
Эмиль Капелюш оформил более 250 спектаклей в театрах Санкт-Петербурга, Москвы и других российских городов, а также Грузии, стран Балтии, Швейцарии, Великобритании, Болгарии, Германии, Финляндии, Южной Кореи, США и Китая.

Текст Льва Толстого, переплавленный Асей Волошиной в пьесу, потребовал от вас условности или, наоборот, временной привязки в сценографии и костюмах?

— А театр и есть условность, так что я не понимаю, почему должно быть или-или. Сама по себе среда спектакля — то, во что входит артист, — не носит никакого знака в смысле позитива или негатива. Я далек от того, чтобы, если текст называется «Дьявол» и речь в нем идет о страшных и разрушительных переживаниях, его иллюстрировать. Я не создаю специально среду безобразную или страшную: мне кажется, существует магия пространства, которая только при соприкосновении с артистом начинает выявляться, а без артиста она может быть нейтральной.

Наше дело, театральное, — это результат, а результат — это спектакль. С моей точки зрения, в задачу художника не входит рассказывать зрителям о том, каким будет спектакль, с того момента, как они сели в кресло в зале. Поэтому я создаю среду, в которой есть признаки линии, дороги, отбеливания холста как отбеливания жизни — такие вещи, которые словами трудно определить. Но тема дороги и жизни как пути, конечно, в сценографии «Дьявола» присутствует.

— От чего вы отталкиваетесь, сочиняя материальный мир спектакля?

— Я работаю не только с материалом, но и с пространством. Здесь, в Молодежном театре, пространство очень необычное, и оно требуют особого решения. И вот эта длинная линия условной сцены, которая есть в вашем театре, она может быть помехой, а может быть в хорошем смысле художественной составляющей. Так что пространство для меня в «Дьяволе» на первом плане.

Alt
Премьера спектакля «Дьявол» в Краснодаре

Второе — это материал, и здесь все зависит от того, с кем я работаю, — режиссера, с которым мне предстоит делать спектакль. Если один постановщик хочет и может работать в активной среде, ему нужна динамическая декорация, какие-то перемены, взрывные решения, когда пространство меняется и возникает какая-то неожиданность, то другому режиссеру все это не только нужно, а даже и противопоказано. Потому что есть режиссеры, которые хотят такого философского пространства, в котором может работать артист не столько громко, но с помощью молчания или сдержанной пластики. Поэтому я пытаюсь угадать режиссера: иногда получается, иногда нет.

Судя по тому, что я знаю про Дениса, он — режиссер, который много делает на сдержанности, когда энергия накапливается, и ему не нужны сильные средства. Бывает, когда сценография сильно подстегивает материал, тащит его или, не дай бог, иллюстрирует: интерес Дениса скорее в том, чтобы художник не агрессивными и не навязчивыми средствами сделал пространство, атмосферу, в которых возникает мысль.

— Ткани, материалы, декорации, их монтировка: вы требовательны к ним?

— С одной стороны, я предельно требователен, а с другой стороны, если я не чувствую сопротивления, мне очень легко работать. В Молодежке, например, собраны такие люди, которые сами заинтересованы в результате: их не надо подстегивать, гнать, заставлять что-либо делать — здесь мне легко работается.

Я — требовательный человек, потому что я переживаю за результат. У меня есть некоторые коллеги, которые говорят: замысел был хороший, а потом не получилось из-за театра — они то не смогли, они это не смогли... Я считаю, что это не профессионально: все, что я делаю и придумываю, всегда выходит — никогда не бывает так, чтобы совсем ничего не получилось. Бывает, когда детали не так хороши, как хотелось бы. Но в целом я добиваюсь всего, чего хочу.

Где сейчас работают ваши коллеги-сценографы из числа тех, кто вам интересен?

— Во-первых, всех я не знаю, потому что отталкиваю от себя лишнюю информацию: я не в состоянии смотреть слишком много спектаклей, не в состоянии сидеть часами в Интернете, чтобы слишком много видеть. Есть художники, которые для меня являются стимулом к тому, чтобы самому работать интереснее и чтобы что-то переосмысливать: такие, наверное, появляются каждый год, но знаю я далеко не всех.

Поэтому я назову только несколько имен, которые для меня очень привлекательны и вызывают большое уважение, хотя часть из них — сценографы прежних поколений. Если говорить о современниках, то в Петербурге это Александр Шишкин-Хокусай, в Москве — Ксения Перетрухина и Маша Трегубова. Из тех, кто творил, начиная со времен «оттепели», на меня, конечно, сильно повлияли Давид Боровский, Эдуард Кочергин, Сергей Бархин. Бархин, кстати, в меньшей степени, хотя я им восхищаюсь.

Alt
Эмиль Капелюш — лауреат Национальной премии «Золотая маска» («Буря» У. Шекспира в театре им. В. Комиссаржевской, 2000; «Когда я снова стану маленьким» в БДТ им. Г. Товстоногова, 2015; «Снегурочка» А. Островского в Костромском театре кукол, с Юлией Михеевой, 2018) и Высшей театральной премии Санкт-Петербурга «Золотой софит» («Старосветские помещики» Н. Гоголя в ТЮЗ им. А.Брянцева, 1997; «Заговор чувств» Ю. Олеши в театре им. Ленсовета, 2006).

— Поздравляю вас с еще одной «Золотой маской» за работу с режиссером театра кукол Евгением Ибрагимовым: расскажите, пожалуйста, о ней.

— Сейчас в театре стерты все границы, и спектакль в театре кукол называется таковым формально: он, честно говоря, мог возникнуть где угодно. Если мы говорим про театр кукол, то обычный зритель представляет ширму, артиста позади нее и существующих наверху кукол. Но уже несколько десятилетий театр кукол совсем другой: в нем оживают и рассказывают историю какие-то странные вещи - шуршащий кусок бумаги или падающие камни.

В «Снегурочке» есть куклы, есть пространственные объекты, но такая постановка с большой степенью вероятности могла появиться в любом театре — все зависит от того, насколько он открыт работе с разными формами и готов стать площадкой для эксперимента. Например, мы с Евгением Ибрагимовым наш предыдущий спектакль сделали на малой сцене БДТ им. Товстоногова с куклами и кукольными объектами, хотя формально мы сделали его в драматическом театре.

— Насколько объективно «Золотая маска» показывает срез происходящего в российском театре в сравнении с тем же Авиньонским фестивалем и европейской сценой?

— Понимаете, участвуя в любом фестивале, — а я был в Авиньоне дважды, был в Берлине, был на огромном фестивале в Манчестере, — ты видишь сначала свой спектакль, потому что больше всего работы и хлопот связано со своей работой. И только потом, в оставшиеся несколько дней, ты хаотично смотришь три-четыре самые интересные вещи, которые можно увидеть именно в эти дни. Так что по-настоящему фестивальную жизнь Европы я знаю, конечно, очень отрывочно.

Про «Золотую маску» мне больше понятно, потому что я два раза работал в жюри: как правило, сталкиваешься с тем, что эксперты свою работу сделали не то чтобы недобросовестно, но с большими странностями отбора. Эти странности заключаются в том, что у них есть свои любимые режиссеры или театры: речь не о коррупции, потому что в нашем деле просто смешно об этом говорить, а скорее всего, о приязни, возникающей между театром и критиком. Она заключается в том, что критик очень хочет вытащить «свой» театр или спектакль на поверхность, потопив пару-тройку конкурентов. Такая «партийность» критики создает сомнительные ситуации, как и преклонение перед авторитетами, паттернализм: почему надо приглашать не очень удавшиеся спектакли великих деятелей культуры? Это довольно безобразное явление, потому что даже самому выдающемуся художнику тоже нужно осознавать, что он — не небожитель.

Художественный метод
Художественный метод

Как часто ваши спектакли становятся книгами - как шекспировская «Буря» Александра Морфова в театре им. Комиссаржевской?

— Если бы у меня была возможность или предложения издавать такие «портреты» спектаклей, я бы делал это чаще, потому что «Буря», надеюсь, интересна как графический объект и просто как книга художника с замечательным текстом и пьесой в хорошем переводе. Когда я бываю на Западе, очень часто вижу, что такого рода издания продаются в театральном фойе тогда, когда идет спектакль. Они бывают изданы с большей или меньшей степенью дотошности, бывают подороже и подешевле, но, приходя в театр, например, в Германии, я могу купить издание, которое связано с театральной графикой того художника, который делал спектакль. Что очень здорово, потому как расширяет наши представления о том, что мы видим на сцене.

Увы, наши издательства — все-таки не благотворители: чтобы существовать, им должно что-то продавать, а у нас мало публики, которая может позволить покупать такие дорогие издания. Поэтому я выпускаю книги так редко.

— Свою деревянную скульптуру еще будете показывать?

— У меня в последние годы был опыт с музеем Анны Ахматовой в Фонтанном доме в Петербурге: у них — очень хороший, пусть и небольшой, выставочный зал, где можно работать с пространством. Два раза у меня там были выставки — сейчас вот планирую следующую, может быть, на ноябрь.

Художественный метод

— Где вы будете ставить после выпуска «Дьявола»?

— Хотя есть мировая практика, когда еще не созданному спектаклю начинают делать рекламу за год, я, к сожалению или счастью, не люблю этого и очень боюсь говорить о том, чего еще пока не существует. У меня в процессе есть несколько занятных названий, и, я надеюсь, что они будут рано или поздно существовать. С ученицей Сергея Женовача Екатериной Половцевой — когда-то я делал с ней в «Современнике» «Осеннюю сонату» Ингмара Бергмана, а в Риге выпускал очень хороший спектакль «Мария» по пьесе Исаака Бабеля (у него одна-единственная пьеса, и очень хорошая, но редко ставится), — у нас большой проект в РАМТе, который называется «Черная курица».

Что касается Яны Туминой — еще одного режиссера, с которой я работаю постоянно, то формально она — постановщик, который имеет отношение к кукольно-объектному театру: когда-то много работала в инженерном театре АХЕ, сейчас вышла в самостоятельное плавание. Мы делаем в Петербурге проект с условным названием «Блокада» - деньги нам дал Фонд Михаила Прохорова, потому что в нашем замечательном городе даже при том, что, казалось бы, эта тема для него особо важна, денег мы не нашли: грустно, что начальники от культуры столь стремительно деградируют.

Читайте также

Город Weekend

Пять вечеров

7 февраля в муниципальном концертном зале открывается ежегодный фестиваль искусств «Екатеринодарские музыкальные вечера». «Югополис» узнал, что будет звучать в пяти его программах.
Оксана Фадеева
Город Weekend

Манера поведения. Как вести себя в театре?

Отсвет экрана смартфона, далекий от деликатности вопрос «Че играют-то?» или традиционная карамелька в шелестящей обертке: «Югополис» спросил директоров площадок городской «Премьеры» о том, чего не рекомендуется делать зрителю.
Анастасия Куропатченко
Люди Weekend

«Дьявол» в деталях

Режиссер Денис Хуснияров 19–22 апреля и 22–27 мая выпускает в Молодежном театре «Дьявола» Толстого. Он рассказал «Югополису» о глубинах Льва Николаевича, его же подопытных кроликах и своем отсутствии в кадре «Бумажного солдата».
Анастасия Куропатченко

Первая полоса

Люди Ситуация Бизнес

Как на Кубани оформить страховку и не попасть в лапы к мошенникам

Почему обращение к недобросовестным юристам сулит убытки и уголовную ответственность? Как повести себя в ситуации с ДТП? Кто такой финансовый омбудсмен и почему к нему можно обратиться бесплатно?

Город Люди Бизнес

Новые высоты «Неометрии»

Всего за десять лет СК «Неометрия» изменила представление покупателей о том, как должна выглядеть их квартира, каким умным может быть их дом и безопасным двор. Генеральный директор строительной компании Надежда Барачина рассказала «Югополису» об уникальности возводимых объектов, постоянно пополняющемся новыми разработками проектном портфеле и об эффекте проектного финансирования, которое очистит строительный рынок от неэффективных застройщиков.
Оксана Фадеева
Люди Ситуация Бизнес Наука и техника

Героическая парадигма или научный прорыв: в России зарегистрировали вакцину от коронавируса

​11 августа российские информагентства распространили информацию, которую ждали с нетерпением врачи по всему миру. Впервые была зарегистрирована вакцина от коронавируса. Об этом сообщил не кто иной, как сам гарант российской безопасности, президент Владимир Путин. Для усиления эффекта глава государства добавил, что одна из его дочерей уже получила вакцину.

Город Люди Ситуация

Без паники! За рулём женщина

Недавно в Краснодаре я стала свидетельницей безобразной сцены. Девушка за рулём седана не успевала перестроиться в левый ряд для разворота, остановилась во второй полосе, ожидая, пока её пропустят (пропускать в Краснодаре у нас не любят и не хотят). Сзади к седану вплотную подъехала старенькая «лада» и начала истошно сигналить, мол, чего встала. И было явно, что часть возмущения, особый градус агрессии вызваны именно водительским гендером.

Город Бизнес

РОСК трудится вопреки трудностям

Месяц назад в первой в Южном федеральном округе саморегулируемой организации, объединившей строителей, — региональном объединении работодателей «Союз «Саморегулируемая организация «Региональное объединение строителей Кубани» (РОСК) состоялось очередное общее собрание членов.
Елена Назарова
Город Люди Бизнес

Возьми ипотеку – и заработай на ней!

Создать свое дело без начального капитала – реальность. Для этого надо просто сломать шаблон и посмотреть на привычные вещи под другим углом.
Илья Привалов