Вы проработали в музее им. Коваленко три года, видели, как все устроено изнутри. О том, как устроены музеи, мало говорится. Общественность замечает лишь всплывающие иногда скандалы, связанные с какими-то выставками или дефиле. Что происходит в музеях сегодня? Какая там атмосфера и какие основные проблемы?

Анна Ткачева
Музеолог, с 2014 по 2017 годы работала научным сотрудником ККХМ им. Ф.А. Коваленко, была куратором более 15 выставок.

— Одна из основных проблем наших музеев, и, в частности, краснодарского, в том, что региональное министерство культуры ставит слишком большие выставочные и экскурсионные планы. У чиновников нет понимания главного: посещаемость не может быть основным критерием оценки работы музея.

За количеством теряется качество. Люди в колесе рутины штампуют выставки, не подходя к ним с должным вниманием, достойным музейных специалистов. Качественная выставка требует серьезной предварительной исследовательской работы, продуманного экспозиционного плана. Люди работают в условиях, когда для креативности нет даже возможностей.

Кроме того, сами работники зачастую не имеют профильного образования. Это частая проблема в периферийных музеях, так как до 80-х годов в стране не было доступного музеологического образования, и в музеи набирали школьных учителей - географов или историков. В итоге, люди за годы работы усваивают базовые, практические вещи, но у них нет глубинного понимания музейной миссии, нет теоретического осмысления проблематики. Поэтому они не знают современных тенденций, не понимают, каким образом можно выстроить коммуникацию между музеем и посетителем. Плюс малое количество денег, выделяемых на маркетинг и рекламу.

— Это проблема всех музеев или мы говорим исключительно о краснодарском художественном?

— В каждом конкретном случае все зависит от руководства музея и от профильного департамента/министерства. Если руководство видит необходимость развития, ситуация меняется вне зависимости от того, где музей находится. Это может быть маленький музей в станице, практически без коллекции, но там могут проникнутся новыми идеями, поучиться, например, у музеев, получивших гранты от Фонда Потанина. И тут же музей оживает. Он начинает работать с местным контекстом, локальной культурой, привлекать посетителей в качестве участников. В итоге люди начинают жить этим музеем.

— Такие истории скорее вопреки, чем благодаря?

— Смотря где. У нас это скорее вопреки из-за огромных планов по посещаемости. Причем музеи пытаются как-то это решать хитрыми схемами по отчётности. А другого выхода из этой палочной системы нет.

Ночь в музее

Денис Куренов — о скандале в музее Коваленко и очередном покушении на кубанскую духовность.


Читать

 

— Если план не выполняется, то министерство карает?

— Все что угодно может быть. Лишение премий, выговоры и т.д. Это еще советская система. Если выполнили план, то в следующем году надо поставить его еще больше. Но в сфере искусства так нельзя.

— От музея требуют рентабельности?

— Все держится на финансировании Минкульта, но по-другому и быть не может. Музей как институт социальной памяти должен охраняться и поддерживаться правительством. Но никто не запрещает привлекать средства извне. При предыдущем директоре музея Коваленко Татьяне Кондратенко был создан клуб друзей музея, появились спонсоры. Но когда Кондратенко сместили, инициатива заглохла. Теперь спонсоры печатают календарики на Новый год. Может быть что-то еще происходит, но заметны только календарики.

— В этой системе можно что-то менять изнутри. Например, если ты молодой, активный и неравнодушный и хочешь реализовать некий проект, это сложно? Что вообще требует руководство музея от сотрудников, кроме планов?

— Когда я начала работать в музее, я не получала от руководства каких-то конкретных наставлений. По сути ты водишь экскурсии и курируешь выставки, и можешь больше ничего не делать. Мне это было скучно. Я начала копать наши фонды, писать статьи, и мне тогда уже говорили: «Ты лезешь непонятно куда, прыгаешь выше головы. Все давно изучено, не надо ничего трогать». В итоге мне сказали, что я амбициозна - так, будто это оскорбление.

Возникало устойчивое ощущение, что руководство музея лишь на словах ждет с распростертыми объятиями молодых сотрудников с новыми проектами, но на самом деле все это никому не нужно.

 

То есть ты приходишь и предлагаешь потенциально коммерчески успешную выставку, а тебе советуют пойти спокойно посидеть в уголке?

— Нет, мне говорят: «Хочешь? Делай сама все». У музея нет денег на рекламу, на афиши, на дизайн. То есть реализовывать что-либо надо силами своих друзей. В целом с инициативами забавная ситуация. Например, я занималась выставками наших молодых художников, и мне говорили, что я молодец. Но перед открытием вдруг решили, что это опасно, что такие выставки вообще никому не нужны.

Система требует прокачки, оптимизации кадров, новых специалистов, которые хотят работать. Сейчас средний возраст работника музея - 50 лет. Хотя наши зарплаты не самые низкие. Младший научный сотрудник получает около 21 тыс. руб., старший — около 30 тыс. руб.

— Какие отношение сложились между арт-сообществом Краснодара и музеями?

— Начнем с того, что «опасные» ситуации вокруг современного искусства возникают не только в консервативных городах типа Краснодара, но и в Петербурге. Например, бурю критики и непонимания вызвали выставки бельгийского художника Яна Фабра и английских концептуалистов братьев Чепменов в Эрмитаже. Посетители восприняли их в штыки. Но директор Эрмитажа Михаил Пиотровский, мудрейший человек, сказал, что мнение толпы не может быть абсолютной истиной, и отстоял свою позицию.

Краснодарский музей Коваленко: миссия невыполнима

Кстати, Краснодар в масштабах страны считается одним из продвинутых регионов в плане современного искусства. Благодаря арт-группировке «ЗИП» и Типографии, Recycle, которые в этом году второй раз выставлялись на Венецианской биеннале. Но, к сожалению, специалисты музея Коваленко не считают, что эти художники сделали что-то значимое.

Однако их вклад в искусство — уже объективная реальность. В фондах даже хранится одна их работа, но только потому, что ее подарил владелец аукциона MOST.

Музей-храм — уже устаревшая модель, нам нужно стремиться сначала к музею-форуму, а затем и к музею-активисту. Если мы сейчас не будем работать с актуальными вещами, то что через 40 лет скажут о нашей культуре потомки?

 

— Я пытаюсь понять, как это работает на практике. Вот есть некие художники и есть руководство музея. Они знают телефоны друг друга? Они пытаются коммуницировать хотя бы иногда?

— Они знают о существовании друг друга, и всё. Я вот собиралась ежегодно делать по две выставки современных краснодарских художников. Организовала выставку Владимира Омутова, курировала выставку Саши Чурсина, Владимира Колесникова. Народ оживился. Пришли Денис Уранов, Тина Васянина и другие. Они все хотели поработать, предлагали проекты для музея. Когда я ушла из музея, все в один голос сказали, что связь оборвалась и теперь они не знают к кому обращаться, с кем работать.

— А что с музеем Фелицына? Он историко-археологический, но у них же есть площади.

— Там проходит «Фотовиза». Уже что-то. Но и там нет человека, который мог бы как-то взаимодействовать с современными художниками. Да и, действительно, у них другой профиль.

— А готовы ли молодые люди идти работать в музеи?

— Многие готовы. В Институте культуры есть отделение музееведов. Там есть хорошие преподаватели, и специалисты выпускаются каждый год. Когда я искала на свое место человека из своего потока «Искусство и гуманитарные науки» в КубГУ, мне говорили, что есть желание, но есть и опасения, потому что знают мою историю, знают, как все сложно. Кстати, я единственная из трех или четырех потоков, работавшая по специальности.

— То есть Казанью с ее огромным количеством музеев нам не стать...

— Зачем сравнивать с Казанью? Есть Нижний Новгород, в котором благодаря местному минкульту в здании бывшего арсенала в Кремле сделали музей современного искусства с прекрасной лекционной площадкой. Они привлекают зарубежных художников, режиссеров. Это все спонсируется государством, поощряется. Достаточно личной заинтересованности власти, которая понимает, что это работает на ее имидж, чтобы изменить ситуацию.

 

— Хочется поговорить о посетителях. Знает ли музей тех, кто в него не ходит и почему не ходит?

— Большие музеи всегда организуют соцопросы, исследуют потенциальную аудиторию. Но в нашем музее таких специалистов нет, есть только анкеты на кассе, из которых никто даже не умеет делать адекватные выводы. Так что в нашем случае поиск нового посетителя — это тыканье пальцем в небо.

— Музейные работники осознают, что у музея есть в том числе образовательная функция?

— Номинально, да. Есть отдел «образовательной и просветительской работы». Но важно работать с выставками, определять аудиторию, на которую они рассчитаны. В нашем случае образовательный аспект — это некая привычка, оставшаяся со времен СССР.

Дал информацию по художнику и все. Логика экскурсии не прописывается. Нет времени искать сердце зрителя, впечатлить его, нет возможности делать эффектные экспозиции, которые будут работать с объектами, со средой, выявлять проблематику выставки.

— Что людям чаще всего непонятно в музее?

— Последний зал экспозиции, где висит авангард, у людей вызывает вопросы.

— Они уходят с ответами?

— В зависимости от того, как они пришли. Если сами по себе, то скорее всего с вопросами и уходят. Если брали экскурсию, то, конечно, экскурсовод постарается объяснить логику развития искусства. Вообще люди в России не получают должного эстетического образования..

Авангард был, на секундочку, более 100 лет назад, и квадрат Малевича был создан еще в ХХ веке. И до сих пор люди пугаются, шарахаются и не понимают. А искусство ведь гораздо дальше ушло. Частично оно уже ушло в цифровые технологии, а нашим зрителям все еще приходится объяснять, что такое абстракционизм, кто такой Кандинский...

Авангард музея Коваленко

Хранители Краснодарского краевого художественного музея имени Ф. А. Коваленко позволили «Югополису» заглянуть в запасники музея, показали коллекцию русского авангарда — Малевича, Кандинского, Шагала — и рассказали, как картины проверяются на подлинность и приносят прибыль музею.


Читать

Alt
Запасники музея Коваленко

— Чья это вина?

— Образовательной системы. В Британии в 70-е годы ввели в образовательную систему историю искусств, эстетику. У них музей интегрирован в школьную программу. Затащить класс в наш музей — это целая проблема. Детям надо выделить автобус, собрать деньги. Интеграция музея в школьную программу не продумана. А мы могли бы работать с историками, преподавателями литературы. Все исторические процессы можно проследить в изобразительном искусстве.

— Но это все пахнет нафталином. Я помню, как нас в школе водили в музеи. Первое желание — сбежать подальше.

— Смотря как к этому подойти. Сейчас в музее можно делать настолько крутые программы, что дети будут визжать от восторга. Все на базе игр, загадок, вовлечения в процесс. Это должна быть годовая программа, а лучше многолетняя, а не такого формата, когда детей вывозят один раз в год в музей, наваливают кучу информации, и они с огромной гудящей головой идут домой, думая, что все это ерунда какая-то.

— Финальный вопрос. Стоит ждать в Краснодаре некоего музейного возрождения?

— Все не так уж сложно изменить. У нас прекрасный музей с замечательной коллекцией, просто надо найти администратора и арт-менеджера, которые будут понимать его миссию, заниматься маркетингом, привлекать интересные проекты, наращивать аудиторию и не бояться, что их уволят в любой момент. Без поддержки государства никакие качественные и большие музейные истории невозможны.

3 комментария

avatar
Саня Андреев 11 окт, 00:25
безумно красивая женщина!
avatar
Саня Андреев 11 окт, 00:31
К тому же еще и умна. Мечта.
Ohsher 11 окт, 00:50
"Музей-храм — уже устаревшая модель, нам нужно стремиться сначала к музею-форуму, а затем и к музею-активисту. " - прекрасные слова!
Авторизуйтесь, чтобы можно было оставлять комментарии.

Читайте также

Город Weekend

Авангард музея Коваленко

Хранители Краснодарского краевого художественного музея имени Ф. А. Коваленко позволили «Югополису» заглянуть в запасники музея, показали коллекцию русского авангарда — Малевича, Кандинского, Шагала — и рассказали, как картины проверяются на подлинность и приносят прибыль музею.
Сабина Бабаева
Город Люди Ситуация

Ночь в музее

Денис Куренов — об очередном покушении на кубанскую духовность.
Денис Куренов
Город Люди Weekend

«Ангар»: экзамен по искусству

С открытия 22 сентября Новороссийской биеннале — 2017 начал работу экспериментальный центр современного искусства «Ангар». Пресс-секретарь биеннале и «Ангара» Анна Пчелина рассказала «Югополису» об истории открытия центра, его возможностях, теме и участниках биеннале и об особенностях нового выставочного пространства.
Сабина Бабаева

Первая полоса

Город Люди

Свои и чужие. Андрей Лунин (Краснодар — Нью-Йорк)

Бывший краснодарец Андрей Лунин, живущий в Нью-Йорке уже около пятнадцати лет, о том, почему предпочитает этот город всем остальным, о непохожести ньюйоркцев на других американцев, Хиллари и Трампе, «Старбаксе» и астрономических ценах на жилье и медицину.

Город Люди

Не пытайтесь покинуть «Туподар»

«Югополис» побеседовал с создателем самого популярного городского паблика об анонимности, угрозах, монетизации, контактах с правоохранительными органами и соперничестве с традиционными СМИ.

Weekend

Премьера недели. «Бегущий по лезвию 2049»

Кинообозреватель «Югополиса» Сабина Бабаева о продолжении культового фильма 1982 года — одном из самых удачных перезапусков в истории экранизаций научной фантастики.