Комедия несостоявшихся надежд

Эта самая загадочная пьеса Антона Павловича не давала покоя многим актерам и режиссерам всего  мира: более 73 тыс. постановок «Чайки»! Одна из них - спектакль  Краснодарского театра драмы, который не потерялся в потоке остальных. Во многом – благодаря оригинальному сценическому замыслу  режиссера Андрея Гончарова, который  вписывает происходящее в наши дни, от чего чеховский текст становится только актуальнее, притягательнее , понятнее зрителям всех возрастов. Необычно здесь всё, начиная от сценографии и заканчивая интерпретацией. При этом режиссер умело сохраняет баланс между современностью и классикой.

Напомним, что в центре чеховской пьесы лежит конфликт между старым и новым в искусстве (главные герои – все из этого мира:  Ирина Аркадина - актриса, Константин Треплев - ее сын, драматург, Нина Заречная - молодая актриса, Борис Тригорин – писатель …) Чехов не обошел и тему неразделенной любви, и творческой несостоятельности, символом которой становится убитая чайка…

В круговороте событий

Спектакль в Краснодарском драмтеатре  идет на большой сцене. Но режиссер предложил публике сидеть не в зрительном зале, а прямо на сцене, в паре метров от актёров (художник-постановщик Константин Соловьев). Мест  – всего 120, но за счет этого достигается камерность постановки и то самое соучастие  зрителей. Они не сразу понимают, что попали  в «круговорот событий»: и вращающийся сценический круг,  и поворотное кольцо, двигающиеся то вместе, то врозь, создают энергию движения.

В центре этого круговорота  режиссер  ставит  микрофон. Конечно, не случайно. Стоя за микрофоном, хозяин поместья Петр Сорин - старый помещик, брат  Аркадиной,  отзывается эхом на реплики персонажей. Не отвечает, а отзывается эхом,  повторяя слова! Что это, как не  излюбленный чеховский прием - диалог глухих?  

Через время вместо микрофона в центре сцены  возникает  необычная беседка, где актриса Аркадина наносит  крем  - ей так хочется оставаться молодой! Потом на сцене воцаряется стол – символ кажущегося объединения героев.  Гончаров, следуя тексту Чехова, соберет всех за этим столом спустя два года, и зритель снова удивится, как многие изменились до неузнаваемости. Жизнь не кипит – течет, меняя обстоятельства, мысли, взаимоотношения  героев.

А зрители  по-прежнему вовлечены в круговорот событий. По сторонам от зрительских мест размещены кулисы, сверху – экраны для проецирования  важных моментов, напротив - закрытый занавес. Он откроется для спектакля «новых форм» Константина Треплева. Начинающий драматург приглашает и своих родных, и зрителей в зале, на премьеру своего детища. Ломая четвёртую стену, он обращается к публике с просьбой  снимать и отмечать в соцсетях публикации хештегом: «О вы, почтенные, старые тени, которые носитесь в ночную пору над этим озером, усыпите нас, и пусть нам приснится то, что будет через двести тысяч лет!»

 Что это, как  не чудо: воззвание ко всем проснуться и что-то делать для будущего?! Перед нашими глазами раздвигается  изумрудный занавес, и настоящий зрительный зал становится пейзажем – озером в поместье Сорина. А там,  забравшись на камень, среди волн (кресел, покрытых белой тканью), Нина Заречная  произносит знаменитый монолог: «Люди, львы, орлы и куропатки…», а  после  играет на баяне необычную, как и спектакль Треплева, но такую завораживающую мелодию, которая пронзает душу глубже любых красивых слов...

Смотрите внимательно

Любимый прием Чехова - диалог глухих, является одной из главных составляющих спектакля. Герои не слушают и не слышат друг друга, но в определённые кульминационные моменты они соединяются в оркестр и сливаются в единой мелодии. Так в унисон играют Тригорин и Заречная: он – на саксофоне, она – на трубе. Кажется,  в спектакле режиссер отвел музыке отдельную роль,  раскрывающую внутренний потенциал героев, не всегда заметный в их словах и поступках.

Пожалуй, в числе героев спектакля и свет (художник по свету Мария Панютина). Он выстраивает атмосферу и настроение: когда Аркадина выходит в центр сцены и начинает сливаться в танце с музыкой, пространство погружается в фиолетовое освещение: цвет власти и роскоши, внутренней силы и независимости. А когда появляются Тригорин и Заречная, цвет плавно перетекает в малиновый - краску любви и страсти, мужества и женственности. В трагичные кульминационные музыкальные моменты все погружается в темно-синий, серый свет…

Андрею Гончарову удается передать чеховскую «подводную» драматургию, когда главное происходит не в громких монологах, а в паузах, взглядах, случайных репликах. Истинные чувства здесь скрыты за бытовыми диалогами.

Чехов хотел, чтобы все его пьесы играли как комедии. В письме жене Антон Павлович писал: «Почему в афишах и в газетных объявлениях моя пьеса так упорно называется драмой? Немирович и Алексеев в моей пьесе видят положительно не то, что я написал. И я готов дать какое угодно слово, что оба они ни разу не прочли внимательно моей пьесы». Чехов писал это не только о премьере «Вишневого сада», но и о «Чайке»,  других своих произведениях.

Андрей Гончаров внимательно прочел пьесу Чехова и поставил комедию – с трагичным концом, но комедию.

Всмотритесь: все персонажи  Чехова в спектакле гротескно смешны: Маша Шамраева (Ольга Вавилова) с выбеленным лицом и подведенными глазами одета в готическую, черную одежду. Она безответно влюблена в Треплева. Но как такую полюбить?  Ходит широкими шагами и грудным низким голосом, как в фильме ужасов, ищет и зовет Треплева: «Константин Гавриииилыч, ау!». Полина Андреевна (Елизавета Велиган), мать Маши,  навязчиво ухаживает за нелепой «старой клячей» в зеленом плаще с большим капюшоном – Дорном ( Виталий Борисов),  некогда «главным красавцем и любовником» поместья. Нудный учитель Медведенко (Роман Бурдеев) смешон тем, что озвучивает жене Маше учительскую зарплату за вычетом подоходного налога, которая с каждым годом уменьшается.

Ирина Аркадина ( Олеся Богданова) тоже не без странностей. Она сменяет ковбойский костюм (да-да, вначале  выезжает на деревянном коне) на неоновое салатовое платье, демонстрируя в каждом движении грацию и пластичность  (хореограф  Юлия Блохина ).

У Ирины Николаевны в крови   привлекать внимание  окружающих. Особенно ей хотелось быть молодой и красивой перед  Ниной и Борисом: то натирает кремом тело, то рисует на лице комичный макияж. Ну а когда ее любовник , тот самый Борис Тригорин, ускользает, она бросается на колени, унижается перед ним, но добивается того, что он  предпочел ее: «Ты такой талантливый, умный, лучший из всех теперешних писателей, ты единственная надежда России, Борис!!!».

Тригорин же (Михаил Дубовский)  - тот самый недостижимый идеал мужчины, к которому тянется и Нина, воспринимает молодую актрису всего лишь как  возможность побыть рядом с юной энергией. Она же, наивная, теряет голову от любви  – даже после предательства Тригорина  и смерти сына…

А где же любовь?..

Чехов писал: «... много разговоров о литературе, мало действия, пять пудов любви»... Итог жизни Нины: люди не такие, какие есть на самом деле...

К концу первого акта герои начинают выглядеть еще более гротескно. Сорин, старый помещик,  в одних « толщинках» на мускулистое тело, Аркадина  -   не по годам с ярко-красными румянами на щеках, Костя - в костюме подстреленной чайки, Маша Шамраева - на грани жизни и смерти из-за неразделенных чувств. И зрители, переживая за судьбы героев, с трудом принимают жанр традиционной комедии. Они склоняются больше  к  другой характеристике спектакля  - трагичной комедии.

Спустя два года Аркадина  вернется и сыграет ее более взрослая актриса (Наталья Арсентьева).  Ирина Николаевна стала мудрее, менее расточительной, оставшись по-прежнему примой  поместья.

Возвращается другим и Тригорин: без бороды, гладко выбритый, сгорблен, поседел. Но с взъерошенными волосами и выбеленным, как у клоуна, лицом. Это его маска, с которой он может появиться в деревне после  расставания с Ниной, вернувшись к своей прежней привязанности.

Не та уже и Заречная: она выходит из зала в красном платье, снова с баяном. Ее монолог уже не о чайке, а о вере и силе: «Я верую и мне не так больно. И когда я думаю о своем призвании, то не боюсь жизни». Эти слова не просто ранят, они становятся приговором  Константину Треплеву, так долго ждавшему ее внимания. Не спасает его даже проснувшаяся к нему любовь  матери. Итог комедии страшен: камень, на котором когда-то Заречная играла в спектакле Константина,  становится могильным надгробием....  Аркадина  в горе бросается на валун под крики чаек .

Искать, найти и не сдаваться!

«Жизнь имеет смысл только тогда, когда мы находим свою цель», - учат мудрые находить смысл в любых обстоятельствах. У  героев «Чайки» конкретной цели не было, они все страстно желали постичь счастье, но ни у кого это не получилось, потому что никто для этого ничего не предпринял.

«Чайка» — спектакль не только о людях искусства, муках творчества, беспокойных, мятущихся молодых художниках, но и  о самодовольстве старшего поколения, охраняющего завоеванные позиции. Это спектакль и о любви, о неразделенном чувстве, о взаимном непонимании людей и о жестокой неустроенности личных судеб. Наконец, это спектакль  о мучительных поисках истинного смысла жизни, общей идеи, цели существования, определенного мировоззрения, без которого жизнь — «сплошная маета, ужас». Здесь комическое и трагическое неразрывно сплетены в единую ткань повествования. Эта двойственность — не просто художественный приём, а отражение самой природы человеческой жизни, в которой смешное и печальное сосуществуют постоянно.

Фото из архива Юлии Марининой, Анны Карасевой