Грань, которой нет

Юрий Васильевич, вы пришли в адвокатуру из экономики. В каких случаях экономическое мышление  — это не просто бэкграунд, а конкурентное преимущество в защите?

Понимание приходит, когда начинаешь интегрировать экономику с защитой. Эти знания позволяют глубже анализировать дело: отделять предпринимательский риск от преступления, проверять реальность ущерба и причинно-следственные связи. В том числе «читать» экспертизы, видеть методические ошибки и использовать это в защите. В частности, адвокат с опытом в экономике может быть более убедителен в суде в том, что убыток в гражданском обороте — это не всегда преступление, а результат рыночных, операционных или кредитных рисков.

Сто пятьдесят девятая статья часто становится «универсальной» для бизнеса. В чем, на ваш взгляд, главная проблема квалификации таких дел?

Одна из главных проблем — подмена гражданско-правовых отношений уголовно-правовыми. Часто под уголовное преследование подводят ситуации, где по факту есть не умысел, а объективная невозможность исполнить обязательство.

Где проходит граница между предпринимательским риском и уголовным составом?

Она размыта. Любое несвоевременное исполнение договорных обязательств, любое арбитражное дело с большим «чеком» может послужить поводом для обращения одной из сторон в правоохранительные органы и стать началом доследственной проверки. Поэтому адвокат всегда держит несколько сценариев, в том числе возврат дела прокурору, переквалификацию, снижение тяжести... Иногда это и есть победа.

Какие ошибки чаще всего приводят к уголовным делам?

Тут нет какой-то одной фатальной ошибки. Чаще это цепочка, и она начинается с того, что бизнес живет в логике «мы же нормально работаем». И правда, нормально: контракты есть, деньги ходят, работа выполняется. Но юридическая часть либо не настроена, либо воспринимается как второстепенная. И дальше начинается самое интересное! У меня сейчас почти по всем делам ситуация одинаковая: с точки зрения права это гражданско-правовые отношения, но параллельно подано заявление в правоохранительные органы, идет доследственная проверка. То есть спор должен решаться в арбитраже, а его начинают «подсвечивать» через органы дознания или следствие. И это часто используется как инструмент давления. Самый показательный пример  — госконтракты. Здесь нет права на ошибку: даже техническая неточность в документах может привести к уголовному делу.

В каких уголовных делах, связанных с предпринимательской деятельностью, экономическая экспертиза играет ключевую роль в защите? По таким видам преступлений в предпринимательской деятельности, как налоговые преступления, преступления против собственности, коррупционным и экономическим преступлениям, в том числе и после выхода Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации  № 39 «О практике применения судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих основания и порядок возвращения уголовного дела прокурору», почти всегда назначается финансово-экономическая или бухгалтерская экспертиза для определения величины ущерба. В моих последних делах — по ч.  3 ст.  159 УК  РФ (мошенничество), ст.  160 УК  РФ (присвоение, растрата) и ст.  201 УК  РФ (злоупотребление полномочиями)  — экспертиза в каждом случае становилась одним из ключевых элементов стратегии защиты.

Что такое «чувствование процесса»?

Мне сначала с этим было очень сложно. Моя база  — экономика, где факт есть факт. Но в судебном процессе так не всегда работает: его надо именно чувствовать. Есть аргументы и доказательства, но важно понять, когда их заявить. Иногда я сравниваю это с одной из карточных игр: кто-то ходит с козырного туза сразу, а я держу. Потому что важно попасть в момент, когда он повлияет на ход дела. Это приходит только с практикой.

У вас было уголовное дело по дропперам, и вы привлекали к нему достаточно серьезное внимание. Почему для вас это оказалось важным?

В принципе у меня ко всем делам одинаково серьезный подход. Но здесь особый случай. Я зашел в эту тему не как в повседневную историю защиты моего доверителя, а через конкретного человека  — несовершеннолетнего обвиняемого. Видел его эмоции, эмоции его отца. Когда начинаешь разбираться, понимаешь: он не придумывал никакую схему — его просто втянули в преступную цепочку... Совершеннолетний «друг» помог с открытием счета, сказал, что это легальная работа. Шестнадцатилетний  — на момент возбуждения уголовного дела  — парень и сейчас свою роль в этой преступной схеме до конца не понимает. А дальше — следствие, суд и серьезная статья. И у меня здесь вопрос в первую очередь к самому подходу, потому что умысел в таких историях спорный, а  ответственность вполне реальная. В школах и ссузах финансовой грамотности не учат, а надо бы... Мы эту тему поднимали — проводили круглый стол совместно с Ассоциацией юристов России, Общественной палатой, обсуждали с представителями различных органов, подключались коллеги. История вышла за регион, появился федеральный интерес. Параллельно начали ездить по школам, колледжам, вузам — объяснять, как это работает, потому что у ребят нет понимания последствий. Я, например, предлагал вводить сначала административную ответственность для несовершеннолетних. Потому что сейчас получается жесткая история: молодой человек, по сути, не осознаёт, во что он включился, а последствия  — как у организатора преступной схемы. И для меня это уже не про одно дело — это системная вещь, которую нужно по-другому выстраивать.

Какой реализации вам сегодня хочется в профессии?

Я в какой-то момент понял, что одной практики мне уже мало. Можно продолжать нормально работать, защищать доверителей, выигрывать дела. Но это всегда точечные истории, а система при этом сильно не меняется. Поэтому я для себя пошел дальше. Пробовал политику, несколько лет был муниципальным депутатом. Сейчас в этом формате не работаю, но остаюсь внутри процессов: членство в общественных организациях, общественных советах, работа с законопроектами. По сути, хочется менять законодательство. Делать это непросто, но точки, где можно влиять, пусть и не глобально, начинаешь видеть. Также есть желание передавать свой практический опыт, знания. Потому что есть вещи, которые ты осознаёшь слишком поздно. Теряешь время, преодолевая определенные этапы самостоятельно, пока не придешь к оптимальному, взвешенному решению. И если есть возможность кому-то этот путь ускорить, ее надо использовать.