«Полюбить» меня парни и девушки в возрасте, кажется, лет до 20 смогли благодаря тому, что никто другой не согласился их везти в краснодарский посёлок Российский. «До вас три таксиста отказались от нашего заказа. Видят, что ехать в "Шанхай", и отказываются – боятся за подвеску», - объясняет тот же празднично-шумный парень, пристёгиваясь. Дорога и правда в какой-то момент кончается, превращаясь в полосу препятствий. Будь я пешком, кажется, можно было перешагивать из ямы в яму на манер спортсменов, перепрыгивающих на скорость из покрышки в покрышку. Настроенная во что бы то ни стало повеселиться в новогоднюю ночь компашка всю дорогу травит байки, пытается меня чем-нибудь угостить, хохочет и восхваляет мою решимость в плане доставки их на место, которую я сам и не осознаю. «Вы приехали», - бодро заявляет навигатор после того, как переднее колесо плавно съехало в очередную яму. Ребята сами суетно забирают вещи из багажника, затем парень с переднего сиденья вновь открывает дверь и протягивает мне коробку сока: «Это вам от Даши», - улыбается он. Девичья рука бьёт его по плечу, раздаётся смех. А приложение агрегатора такси выбрасывает на главный экран сообщение о том, что я уже опоздал на следующий заказ.

Гонзо-экспириенс

Почему я вообще решил работать в такси и тем более в новогоднюю ночь – это вопрос, который мне задавали чаще всего. Даже самые молчаливые попутчики. На самом же деле это был экспириенс ради экспириенса. Журналистское любопытство, если хотите. «А ты почему не празднуешь?» - панибратски спрашивает средних лет мужчина по пути в ресторан. Он деятельно поруководил посадкой семейства с детьми в машину и уже развернулся ко мне вполоборота, намереваясь за короткую, минут в 10, поездку наобщаться с таксистом вдосталь. Рассказывает, что руководит фирмой-застройщиком и перед новым годом встречался с «вице-губером». Выходя, берёт мой номер телефона – на случай, если ему придётся бороться с беззаконием.

Некоторые пассажиры признавались, что этот вопрос им хотелось задать, исходя из некоего несоответствия моего образа их ожиданиям от таксиста. «От меня будет пахнуть курицей и чесноком, за что я ужасно извиняюсь», - говорит, садясь на заднее сиденье, уже немного нетрезвый парень, работающий барменом. На вечеринку он везёт алкоголь и лёд, который мы убрали в багажник как самое холодное место в машине. Стоит только тронуться, он обращает внимание на мои пирсинг и татуировки, отчего у нас завязывается долгая и интересная беседа на общие темы, коих вскрывается немало. «Я привык, что приезжают Ашоты или Рустамы. А тут – человек из моего мира», - говорит он, объясняя интерес к тому, почему я нацелился встретить Новый год не с друзьями и не с семьёй. Это меня несколько удивляет, поскольку личный опыт поездок в такси не демонстрировал такого уж сильного перекоса в сторону водителей-выходцев с Кавказа или азиатских республик. Уже позднее я приду к выводу, что таким вопросом задаются те, кто обнаруживает случайно сходство между мной и собой. И, соответственно, только те, кто не видит себя в роли извозчика. Их вопрос больше похож на «А ты-то что тут делаешь», замешанный на идентике, которая у каждого своя – и далеко не всегда национальная.

Оказалось, что бармен слушает много музыки, похожей на ту, которая интересна мне, смотрит сходное кино. Потому мы быстро переходим на ты, говорим об искусстве и нашем обществе. Продолжая отвечать на вопрос о своём новогоднем «досуге», пытаюсь рассказать ему про журналистику. В пример привожу конечно же Хантера С. Томпсона, «Ангелов Ада» которого недавно сам только дочитал. Томпсона бармен не знает, но зато является большим поклонником фильма «Страх и ненависть в Лас-Вегасе», снятого по его роману. Дорога и известный навигатор тем временем снова заводят меня в бездорожье отдалённого района. У подъезда уже стоит, сверкая проблесковыми маячками «скорая». Разноцветные огни отражаются в лужах, налитых краснодарским новогодним дождём. «Только не затягивай. После трёх часов ночи этот твой гонзо-экспириенс может стать опасным. Пьяные же все будут», - говорит бармен и выходит из машины. Открываю ему багажник, забирая лёд – жмёт мне руку, обещает бесплатный чай, если я приду к нему в заведение. Он был единственным пассажиром, который оставил мне чаевые – если не считать коробку сока и сдачу в пределах 50 рублей, которую некоторые отказывались забирать.

Музыка, утюг и речи

Первый заказ всплыл прямо у моего дома, возле которого я нажал в специальном приложении кнопку выхода «на линию». Не без волнения поехал к дому в соседнем ЖК. Шёл сильный дождь, девушка с большой коробкой в праздничной упаковке открыла заднюю дверь и негрубо возмутилась тем, что я не подъехал к её подъезду. Возразил, что подъезд в заказе она не указала, но на всякий случай извинился и тут же заглох, трогаясь (после новогодней ночи в машине пришлось кое-что отремонтировать).

Трудно описать, что именно вызывало во мне волнение перед выходом на линию. Кажется – просто сам факт новой деятельности. Несложной для такого любителя дорог и вождения, как я. Но всё же нового и сопряжённого с общением с людьми. Хотя последнее также не новость для меня – как в контексте профессии, так и ввиду юношеского автостопного бэкграунда. В очередной раз вспомнил старый автостопный анекдот, предлагающий выход на случай, если разговор с водителем не вяжется. Рекомендовалось посмотреть молча в окно минуту-другую, затянуться сигаретой, выкинуть окурок, хлопнуть себя по колену и воскликнуть: «Какую страну развалили, суки». Тогда это и правда помогало, да и теперь, уверен, сработает. Сейчас же говорить не хотелось: сделал музыку чуть громче, но так, чтобы не раздражала пассажира, и тронул в путь.

Моё волнение меж тем быстро прошло. Любимый мной автомобиль и хорошая музыка быстро сделали своё дело, к чему добавилась… удача, наверное – все пассажиры вели себя, не выходя из рамок приличия. Открытие двери сопровождалось неизменными поздравлениями с Новым годом. И тут уж приходилось признать уют этого праздника, работающего, словно Олимпиада, во время которой негоже с кем-то воевать (события в Казахстане произойдут только через день). «Ох уж эти поздравления. Перед Новым годом то банк тебя поздравит, то парикмахерская, то автомойка», - смеётся женщина, севшая в машину с двумя дочками у дорогого коттеджа. Замечаю в ответ, что эти поздравления зачастую приятней тех, что прилетают от знакомых в каких-нибудь условных «Одноклассниках». Смеётся. Но тут же всплёскивает руками и просит развернуть – кажется, забыл выключить утюг. Даю обратный курс, утюг оказался выключен.

Перед единственным выходом на линию достаточно долго обдумывал музыку, которую включу. Имея и обширный меломанский багаж, долго выбирал исполнителя, под которого начну свой путь: такого, чтобы интересно было послушать мне, но и чтобы не раздражал пассажира. В итоге включил группу Ghost, играющую лёгкий готичный металл. Если не вслушиваться – бубнит себе и бубнит достаточно мелодично, а мне – приятно. Но быстро понял, что выбор мой был опрометчивым. Вскоре в машину села пожилая семейная пара. Нарочито подтянутый мужчина с идеально прямой спиной и женщина со старательно закрашенной сединой и высокой причёской. Напомнили знакомый с детства типаж инженерной интеллигенции. На очередной вопрос о том, почему я не за столом с шампанским и оливье, честно отвечаю, что толком не праздную Новый год. «Я вас понимаю, - говорит, смотря на поливаемую дождём Кубанскую набережную, мужчина, - логичней и приятней праздновать по православному календарю». Колонки сразу после его фразы в тотальной тишине по-прежнему мягко и ненавязчиво бубнят вступление к очередной песне, в котором ритмично звучат слова: «Belial, Behemoth, Beelzebub, Asmodeus, Satanas, Lucifer». Про художественный замысел автора я рассказывать ничего не стал. Просто сделал потише, а перед следующей «посадкой» сменил плейлист.

«Какие пустые улицы», - подметил мой первый после полуночи пассажир. Я подобрал его на улице Красной – возле здания «Ростелекома», где он отработал очередную смену, неподвластную никаким праздникам: связь – есть связь, а график – есть график. Новый год я встретил почти в тишине – сидя в машине и ожидая очередного заказа. Это был единственный за мою работу перерыв. С 23:50 до 00:15. За это время пару раз всё же появлялись заказы, но их отменяли, только успевал я их принять. Наверное, это были сомневающиеся – ехать или нет, или уже после курантов, а может, когда отгремят уже салюты? Последних, кстати, было непривычно мало: и немного огней взмывало в небо единовременно, и закончилось всё крайне скоро.

«Наверное, деньги у людей кончились. Или все просто уехали из города. Конечно, всем на руку, что 31 число сделали выходным. Это намного удобней. Вот люди и уехали к себе на родину. Но ничего, сейчас подъедем к спальным районам – вот там и будет веселье. «Спальники» всегда гуляют мощно... Хм. Странно, и тут тихо. Наверное, всё же праздновать не на что – вон как всё подорожало», - рассуждал мой попутчик. Очевидно, ему очень хотелось с кем-нибудь поговорить, но при этом он не сильно нуждался в собеседнике. Мысль о пустых улицах повторялась рефреном вместе с идущими по кругу теориями на этот счёт, пока мы катили по пустому городу. При этом он добавил, что, если бы не дежурство, тоже не сильно кустисто бы праздновал: «Какой-то полуязыческий праздник. Не понимаю, чего праздновать», - проговорил он. К этому моменту в колонках был совершенно политкорректный и ничьих чувств не оскорбляющий блюз от Джо Ли Хукера.

И всё же – праздник…

С работником «Ростелекома» заочно поспорила эдакая способная останавливать на скаку всяких животных русская женщина, к тому же хохотушка, что нередко свойственно тем, кто в теле. «Вот классный набор у меня: дамская сумочка и бутылка водки», - с порога авто засмеялась она, предъявляя на мой суд оба предмета аки скипетр с державой.

«Мы же обязательно должны всего на стол накупить. Чтобы всё ломилось от еды. И даже если денег нет – всё равно всё ломится. Пусть без икры, но всего много. Пусть и есть не с кем – так или иначе нужно кучу всего накупить и наготовить. Я вот еле убежала сейчас. Отец у меня инвалид. Ему одиноко, конечно же. И на стол собрал всё равно много. А я сижу и понимаю, что если ещё с ним рюмочку выпью, то праздник закончится для меня. Дождалась, когда сосед к нему зайдёт, и сбежала. Вот, бутылку забрала, чтобы и они лишнего не выпили», - тараторит она.

Навигатор ранее привёл меня за город – в Новотитаровскую, где я высадил пассажиров – молодую семейную пару. И приложение-агрегатор продолжило меня мотать по станице, находящейся в 30 километрах от Краснодара. Теперь же ведёт по улицам, которые даже в навигаторе отмечены как дороги с грунтовым покрытием. Приложение, не переставая, пищит оттого, что я добираюсь через эти ухабы медленнее, чем предполагается, исходя из расчётного времени. Довожу женщину к подъезду малоэтажного, но многоквартирного дома и принимаю решение «уйти с линии», пока не вернусь в краевую столицу.

На счётчике после путешествия по ямам с ухабами – 60 рублей. «Держите сто. Не могу я в новогоднюю ночь заплатить за дорогу шестьдесят живому человеку», - смеётся женщина и выпархивает из машины, уже крича в телефон про сюрприз, который подготовила тем, кто должен бежать и открывать ей дверь. Я тем временем разворачиваюсь и уезжаю в Краснодар. Рыночек, как говорится, порешал – таксовать в Новотитаровской совершенно не выгодно, да простят меня жители станицы, чей запрос на перевозки казался неиссякаемым.

…но у каждого – свой

В очередной раз заказ уводит меня от хороших дорог в посёлок Российский. Не без обсценной лексики в голове пробираюсь в очередной «Шанхай», недавно только выехав из Музыкального микрорайона, также носящего это совсем не гордое звание. Даже урбанист Илья Варламов говорил, что это сравнение может только оскорбить настоящий Шанхай, давно уже являющийся современным городом, не идущим в сравнение с теми районами, которые прочат в потенциальные краснодарские гетто.

Не успеваю подъехать к указанной пассажиром точке вовремя – ухабы похлеще новотитаровских, глубокие лужи, а меж всем этим – новостройки. Звонящий пассажир на ломанном русском с явным восточным акцентом говорит, что ждёт такси. Тут же, выворачивая из-за какой-то кучи, вижу большую группу выходцев явно с Востока. Заказ подразумевает доставку их к одному из строительных торговых центров. Кроме его названия многие по-русски ничего произнести не могут. На переднее сиденье садится явно толмач – молодой парень с лучшим знанием русского. Легко командует остальными. Те послушно рассаживаются на заднем сидении, тесня друг друга и впихнувшись на одного больше, чем положено. Рядом стоит ещё одна машина – также под завязку забитая их соотечественниками. За её рулём – их главный. Лично контролирует посадку, так же лично просит меня довезти бригаду по и так видному мне в приложении адресу. Двери закрываются, машину наполняет запах немытых тел и дешёвых сигарет. Невольно вспоминаю бармена, предупреждавшего, что после трёх может стать опасно. Припоминаю и его рассуждения о мигрантах. Но вот они – пассажиры в моём такси, а не водители – набились как селёдки.

Толмач подчёркнуто вежлив. Быстро реагирует на просьбу пристегнуть ремень. Несколько раз за дорогу что-то говорит остальным на непонятном мне языке, после чего они сбавляют громкость своих голосов. Сзади смеются, но как-то очень устало. Не успев высадить бригаду, беру другой заказ (приложение агрегатора устроено именно так). Но парни не выходят. Подъехал главный и просит сменить адрес – отвезти к другому строительному центру. Объясняю, что это нужно было сделать раньше – извиняется, даёт команду выходить. Что так нужно по работе – ему легко понятно, не спорит. Командует расплатиться. Пока другой отсчитывает деньги (единственная оплата наличными с точностью до рубля), спрашивает: «А ты знаешь, где другой ***(название магазина)? Говорят, там праздник, ночевать можно». Время – три часа ночи.

Уже в завершение работы я вёз трёх девушек в откровенных нарядах. Они были изрядно пьяны, из их уст вылетало много брани, которую позволяют себе гуляющие сугубо женской компанией женщины. Мой политкорректный блюз попросили сменить на «нормальную музыку». Решив, что заканчивать своё ночное бдение нужно на эффектной ноте, протягиваю одной из них телефон и позволяю самой выбрать музыку. Заранее понимаю, что моим ушам будет больно, исходя из озвученных ими предпочтений из числа русских реперов. В итоге звучит звонкая песня, матом пророчащая, что новый год будет лучше прежнего (вольный перевод с неприличного русского на приличный). Так и стали одними из последних моих пассажирок три торчащие на весь корпус из окон девушки в вызывающих одёжах, ехавшие в ночной клуб, который, по идее, должен был быть закрыт ввиду ковидных ограничений. Позднее в СМИ появятся сообщения о закрытии нескольких заведений, которые нарушили такое требование. А девушки выкрикивали в ночь текст песни, успевшей четырежды проиграть по кругу, снимали себя на телефон и шутили. Я уже хотел спать, но искренне радовался их праздничному настроению.

***

Завершил я работу в пятом часу утра (начав её примерно в 20 часов). Воспользовался опцией подбора пассажира, едущего в сторону твоего дома. В соответствии с моим сонным настроением, в авто села семья из трёх человек. Маленького мальчика по приезде отец вынес из машины на руках и шёпотом попрощался со мной.

Заказ был оплачен картой.

Первая полоса

Последние новости

Автобусная обстановка

За два года общественный транспорт Краснодарского края необходимо обновить более чем наполовину, чтобы выполнить поручение Президента России.
Илья Привалов
Город Ситуация

Давай сделаем это по-быстрому: как изменились брачующиеся в пандемию

Работники ростовских ЗАГСов прогремели на всю страну, запретив молодоженам, их родственникам и друзьям смеяться и вообще бурно реагировать во время торжественных церемоний. В инструкции имеются и другие интересные пункты! А существуют ли официальные запреты в ЗАГСах кубанской столицы? Мы решили узнать, что изменилось в брачных традициях россиян в пандемию.

Город Люди Ситуация

Праздничное бдение, или Как редактор в такси работал

«Мы вас полюбили ещё до того, как вы приехали», - совсем юный парнишка расплывается в улыбке, и шумная компания заваливается в машину. Не успел я из неё выйти, чтобы открыть багажник, как уже хлопнула его крышка – внутрь отправились по-новогоднему звенящие пакеты. Это были одни из первых моих пассажиров в качестве таксиста. Ещё до того, как наступил Новый год, который я встретил в машине.

Люди Ситуация

Многоликий русско-африканский символизм

Многие в Краснодаре знают Зомо. Известнейший фанат, болельщик сборной России и футбольного клуба «Краснодар». Его показывали по разным федеральным каналам, прохожие на улице узнают Зомо, здороваются и фотографируются с ним. Кто-то даже называет гостя из Африки талисманом «быков». Но мало кто знает полную историю одного из самых ярких жителей кубанской столицы. А между тем Зомо – очень разносторонняя личность, и футбол – далеко не единственное его увлечение. «Югополис» поговорил с эпатажным камерунцем и его другом Владимиром о жизни в Краснодаре, уличных выступлениях, попытках пересечь белорусско-польскую границу и многом другом.

Город Бизнес

Пусть будут светлыми будни смелых и энергичных

О достижениях, планах и перспективах развития энергосистем городов Краснодарского края в дни профессионального праздника Дня энергетика и наступления нового года – времени подведения итогов, рассказала генеральный директор АО «НЭСК-электросети» Ольга Краснянская.
Геннадий Степанов
Город Люди Бизнес

Персональный коучинг: вспомнить вкус жизни и легко двигаться к целям

Говорят, не беда, если ты ничего не имеешь; беда, если ты, имея все, не испытываешь счастья. Прийти к результату без потерь и без травм, найти точки опоры, действовать с радостью и получать удовольствие от каждого дня. Для многих из нас – это мечта, которая кажется недостижимой. Превратить ее в реальность помогает мудрое сопровождение наставника. Как работает ментор, чем его метод полезен предпринимателю, рассказывает Евгений Катин.