«Лето», о котором много говорят в России в связи с участием картины в основном конкурсе Каннского кинофестиваля и с тем, что лента открыла «Кинотавр», — сложный фильм. Но не в идейном или художественном смысле, а в том, что фильм трудно оценить однозначно — удался или нет.

Картина открывается выступлением ленинградской группы «Зоопарк» в местном рок-клубе: восторженные девушки сидят на стульях, как положено на советском концерте, а фронтмен коллектива Майк Науменко в неизменных очках-авиаторах (почти неузнаваемый Рома Зверь) выдает свой главный хит «Дрянь». Среди девушек — жена Майка, Наталья — Ирина Старшенбаум, молодая русская копия взрослой американской актрисы Розмари Деуитт. Об отношениях Майка и Натальи Науменко с начинающим музыкантом Виктором Цоем — «Лето», фильм такой же разный, как две одноименные песни — «Лето» Науменко, посвященное Цою, и «Лето» Цоя. «Лето, я изжарен как котлета» — против «Я выключаю телевизор, я пишу тебе письмо». «Газета есть, а пива нету» — против «Больше надежд нету». «Время есть, а денег нету» — против «Может, будет хоть день, может, будет хоть час, когда нам повезет».

19-летнего Цоя играет Тео Ю, озвучивает музыкант Денис Клявер, поет Петр Погодаев. Все вместе создают очень харизматичный образ. Рома Зверь поет и озвучивает себя сам — его неуверенность бросается в глаза. Свежая Старшенбаум, конечно, порядком проигрывает звезде «Безумцев» и «Оливии Киттеридж», но выигрывает у других второстепенных актеров «Лета». Уже через минуту после финала трудно вспомнить, был ли в фильме Никита Ефремов — а он был, Боб, чей прототип — Борис Гребенщиков.

Юлия Ауг хороша, как всегда, но и здесь она у Серебренникова, как и в «Ученике», как почти все у него, играет ходячий стереотип — советскую тетку, в перерывах между рыбным блюдом и компотом заправляющую репертуаром рок-клуба. Идейно-стилистическое решение в случае эпизодического персонажа Елены Кореневой — дамы из таксофона — сомнительно, как в принципе все сцены «Лета», «которые могли бы быть». «Скептик» и, видимо, голос режиссера, «администрирующий» все такие сцены, — вылитый современный российский креативщик с налетом сложности и грусти — мечтает о стиле Мэдисон-авеню в реалиях проспекта ВЛКСМ. Лучше бы его не было.

То, в чем голос скептика упрекает Майка, тихонько противопоставляя ему самобытного Цоя, просится к самому режиссеру, который, безусловно, и здесь умеет быть тонким, но чьи «хулиганские» решения больше напоминают самодеятельность. Да и вообще прямое противопоставление образованной молодежи и богемы ленинградских квартирников народу из электричек, автобусов и коммуналок — грубо и неловко, как быстро состряпанный пост на эту вечную русскую тему в соцсетях.

Здесь Ленинград начала 80-х — там начала 70-х. Здесь душно в коммуналках и автобусах — там душно в коммуналках и автобусах. Здесь просторно на пляже — там просторно на пляже. Здесь шатается по городу талантливый музыкант, умирающий от ревности к гениальному, — там шатается по городу талантливый писатель, по-белому завидующий гениальному. Здесь советские редакторы распинают тексты песен про тунеядцев — там советские редакторы распинают тексты про тунеядцев. Здесь зачем-то интеллигентная мама музыканта Лия Ахеджакова (с ненужной шаблонной присказкой про партию) — там интеллигентная мама писателя Тамара Оганесян.

Сейчас, в шумное безвременье, трудно с точностью определить, было ли хорошо тогда, в 70-х и 80-х, или было плохо. Поэтому люди спорят до умопомрачения, тосковать и ностальгировать по советскому прошлому, «когда все было бесплатное», или послать его к черту вместе с линией партии и мороженым «Хоттабыч» — и эти последние два примера уже не о прошлом. Герман и Серебренников ответа тоже не знают — его у них искать занятие неблагодарное. В «Довлатове» и в «Лете» тема связи времен исполнена мучительно, вплоть до запутанности (поэтому каннским критикам, не давшим последнему фильму наград за оригинальность и свежесть, и вообще западным виднее, на расстоянии).

Такая путаница провоцирует максимальное упрощение, которое в случае с обоими режиссерами, когда речь о ретротеме, играет злую шутку. Гениальный ли фильм (мюзикл) «Лето»? Нет, определенно нет. Хороший ли фильм «Лето»? Если не почувствуете сразу, понять точно будет трудно — до того самого момента, пока не зазвучит настоящее «Лето» настоящего Виктора Цоя.