Во время второй мировой войны во Франции арестовывают русскую участницу Сопротивления (Юлия Высоцкая), которая помогла бежать двоим еврейским детям. Ее допрашивает начальник местной полиции (Филипп Дюкен), затем она попадает в концлагерь, где встречает своего давнего поклонника, офицера СС (Кристиан Клаус), прибывшего в лагерь с инспекцией.

Все три главных персонажа — русская, француз и немец — отчитываются об этих событиях и рассказывают о своей жизни собеседнику, скрытому от зрителя. О том, где они находятся и кто примерно этот собеседник, можно догадаться уже в первой трети фильма, а дальнейшее догадку подтверждает.

Андрей Кончаловский представил «Рай» осенью на Венецианском кинофестивале и получил награду за режиссерскую работу. Фильм выдвинут на «Оскар» от России — здесь нужно упомянуть, что два последних года подряд в номинации «Лучший фильм на иностранном языке» побеждали картины на тему холокоста — «Сын Саула» (2016), «Ида» (2015).

Однако в «Рае» тема холокоста кажется только предлогом, как будто нужна была причина, по которой арестовали жену русского князя, тем более режиссер упоминал, что линия Ольги основана на реальных историях русских эмигранток, укрывавших евреев. Важнее — сама Ольга: какие у нее золотые волосы, шелковые чулки, острые коленки, высокие скулы и манера расставлять ноги перед малознакомыми мужчинами, какая она роковая женщина и расхитительница сердец юных немецких аристократов и как мало значат для нее жизнь и свобода.

Но это, последнее и главное, уже не замысел режиссера, а недоумение после просмотра. Кончаловский, говоря устами Ольги о том, что лагерь расчеловечивает, что со временем становится уже не больно, а все равно, вместе с тем вспоминает ее золотые дни — на французском курорте за десятилетие до войны, — когда ей тоже было все равно. За кого выйти замуж, с кем завести роман, кого любить, где жить, что делать, как быть.

Перед таинственным (сделаем вид, что он таинствен) собеседником, говоря о том, что в лагере блоковая Розка была на самом деле еврейкой, но немцы об этом не знали, думая, что она армянка, Ольга отмечает: «евреи, армяне, какая разница», — и это звучит не как космополитичный настрой или благодушие, а надменно-равнодушно. Она-то осталась человеком, а Розка послушно, чтобы выжить, отбивала ей и другим почки. И жертва, которую приносит Ольга для Розы, непонятна, уж точно не ради тех двух еврейских мальчишек, которым, раз их по какой-то причине (так захотел режиссер?) не забрали в газовую камеру, уже в последние часы перед приходом освободительных союзных войск, как и другим оставшимся в бараке заключенным, ничто не угрожает.

Все, что делает Ольга, все необъяснимое в ее поведении и обыкновенную неразборчивость принято называть загадочной русской душой — позвольте, но это общее место. Этот образ святой грешницы — а как насчет того, чтобы не грешить или не претендовать на святость? И этот образ, это общее место — от немолодого русского режиссера с именем! Как и то, что на роль французского жандарма из среднего класса, с которым Ольга подчеркнуто высокомерна, приглашают круглого Дюкена с глазами навыкате, немецкий эсэсовец-аристократ — высокий красавец блондин с идеальными манерами и любовью к Чехову, а комендант лагеря — бессовестный коррупционер и пьяница с красным лицом.

Хельмут и его друг так часто упоминают о том, что в газовой камере была уничтожена невеста Чехова, еврейка, что этот факт начинает казаться причиной если не создания фильма вообще, то введения в него темы русской литературы и ее влияния на умы немецких интеллигентов. Служащих в СС и совершенно искренне считающих евреев недочеловеками. Как будто одну бывшую возлюбленную Чехова нужно противопоставить миллионам других уничтоженных. Как будто есть светлая сторона, на которой Чехов, княгиня с большим сердцем и благородная русская эмиграция, и есть другая, от которой режиссер назойливо отмахивается, создавая свой рай, — Сталин, Розка, сдохшая старая баба в нужных Ольге ботинках. Как будто зрителю терпеливо объясняют, что надо только пойти и взять в библиотеке Чехова, и будешь человеком, будешь как мы.

Если все это гуманизм и выстраданное произведение на самые болезненные темы последних семидесяти лет, тогда да, «Рай» Кончаловского — это не только чересчур театральная игра Высоцкой, красивые картинки с тщательно выверенной обстановкой и правильным музыкальным сопровождением и легкая ностальгия белого человека по серебряным приборам и воздушным шляпкам Канна с Биаррицем.