…В дневнике Лев Николаевич называл повесть «Дьявол» (1889-1890) «историей Фридерикса»: живший в Туле судебный следователь H. H. Фридерихс через три месяца после женитьбы на дворянке застрелил крестьянку Степаниду Муницыну, с которой прежде у него была связь. Два месяца спустя его самого нашли раздавленным поездом: погиб он вследствие близорукости или преднамеренно, осталось неизвестным.
— Денис, до приглашения на постановку вы
были знакомы с Молодежкой и как,
собственно, оно состоялось?
— Вообще, если честно, я не знал про этот
театр буквально до конца минувшего
года. Позвонил мне Даня (Даниил Безносов,
главный режиссер Молодежки, - Прим.
автора)
когда я в Челнах что-то делал: «У меня
есть предложение - поставь у нас» - «Ну,
хорошо, давай думать», но никакие названия
сразу не стал предлагать. Я знал, что
Даня в Краснодаре, что Радик Букаев в
Краснодаре (штатный режиссер академического
театра драмы им. М. Горького, - Прим.
автора),
что до Радика в драме был Александр
Огарев, а что это за театры не имел
представления... Где-то через месяц я
написал Дане одно-единственное название:
«Дьявол» Толстого.
— Такой выбор - «наследие» спектакля «Толстого нет», выпущенного вами на второй сцене БДТ им. Товстоногова с актерами «Приюта комедианта»?
— …И «толстовского» периода у меня, если
можно его так назвать. Сначала возник
«Толстого нет»: я погрузился в жизнь
Льва Николаевича, его семьи, в его
произведения. Тут же возник «Дьявол»,
потом «Крейцерова соната», дальше
«Воскресение», потом возникает «Отец
Сергий» - все эти названия в этом году
будут реализовываться: «Крейцерову
сонату» я должен ставить в театре на
Таганке, «Отец Сергий» должен быть в
Кургане, «Воскресение» - в театре «Старый
дом» в Новосибирске. Эти названия стали
приходить, приходить, но я их, естественно,
и сам аккумулировал.

Денис Хуснияров — выпускник СПбГАТИ (2009, курс С. Спивака) — поставил около 30 спектаклей в театрах Санкт-Петербурга (Молодежный театр на Фонтанке, Театр на Васильевском, ON.TEATР, «Этюд-театр»), московском Новом драматическом театре, Русском театре в Таллинне, омском «Пятом театре» и др. Главный режиссер Русского драматического театра «Мастеровые» в Набережных Челнах. Номинант национальной театральной премии «Золотая маска» («Камень» М. фон Майенбурга, театр на Васильевском, сезон 2015/2016), лауреат премии «Прорыв» как лучший молодой режиссер года («Платонов. Живя главной жизнью», ON.TEATР, 2014).
Максим Тишин / Югополис
— Чем вам настолько интересен Толстой, чтобы существовать с его прозой и обстоятельствами жизни несколько лет?
— Для меня каждый автор — двери в неизвестное.
Я никогда не был сильно погружен в Льва
Николаевича: прочитал какие-то
общеизвестные вещи в связи со школьной
программой — и все. Но любой материал,
который приходит в работу, — это в какой-то
мере «учитель»: мне интересно изучить,
понять тот период. Да и театр нужен
только для одного: что-то нам открыть,
чему-то научить и сделать нас хоть
немножко лучше. Так рьяно я кинулся в
Толстого не потому, что внутри его
творчества, его жизни есть какая-то
особая для меня идея, а просто потому,
что я хочу «раскопать» его и им «наесться»
до полного понимания мотивов и поступков.
Толстой — очень противоречивая личность: в его
жизни были десятки этапов, когда он
метался от благополучной жизни, своего
дворянства и графства, от одной внутренней
философии к другой, и постоянно менял
их, и делал это каждый раз искренне и с
полным отречением от предыдущих
убеждений. И вся его семья, да простят
меня толстоведы и историки, была для
Льва Николаевича как подопытные кролики.
Бедные люди! Он же для них был горой,
гуру, столпом, а его слово - всем.
— Когда в работе несколько названий одного
автора, ставить их тяжелее или проще?
— Гораздо проще и гораздо лучше, мне
кажется. Погружение в автора всех его
периодов и этапов позволяет, как «рыбьим
глазом», видеть картину целиком, нежели
если ты берешь одно произведение. Ты
читаешь и дневники, и заметки, и
воспоминания, ты едешь в Ясную Поляну,
в московский дом в Хамовниках — и все
это целиком «закручиваешь» в себя. Зная
финал и то, как писатель рос, все становится
на свои места: парадоксы и противоречия
его жизни начинают объясняться и
оправдываться. Ты находишь объяснение
даже возникновению «Дьявола» - в увлечении
в молодости яснополянской крестьянкой
Аксиньей Базыкиной, а уже в середине
жизни — кухаркой Домной.

Максим Тишин / Югополис
— Зачем тогда «Дьяволу» инсценировка молодого драматурга Аси Волошиной?
— Я просто не умею писать инсценировки. Однажды попробовал, вышло недурно: «Глазами клоуна» Генриха Белля для моего спектакля в театре на Васильевском. Но это был материал, написанный удобно: движение, череда идущих вперед событий - их надо было просто скомпилировать. То же, что сделала Ася, не инсценировка, а самостоятельная пьеса, для ее создания нужны навыки - это отдельная профессия. Сейчас Ася пишет «Отца Сергия» и «Воскресение», потом начнет мне писать «Мертвые души» - тоже для Питера.
Волошина - инопланетянка, с ней интересно: она себя всю не показывает, но ты чувствуешь, что там айсберг всего скрыт. Когда я прочитал ее «Маму», то просто офонарел: простейшая история, но так написано! И поставил «Маму» у себя в «Мастеровых», а потом выпустил с Асей еще один спектакль. В ее текстах есть какой-то замечательный театральный мистицизм, чувство сцены, чувство сегодняшнего театра. Не так: вот, я сотворила - разбирайся. Она всегда в дуэте, всегда в вопросе, в диалоге; ей важно, куда мы пойдем. «Дьявол» хорошо написан: там заложены правильные коды - с ними сложно справляться, но в их преодолении рождается хороший «нерв» в материале.
— У «Дьявола» два финала: в первом помещик
Евгений Иртенев убивает крестьянку
Степаниду, во втором - себя. Какой ваш?
— Мне ближе финал, когда Иртенев
застреливается. Мне он кажется более…
— Человечным?
— Трагичным, острым: мы же русские люди,
мы любим драматизм. Не знаю, нужно ли об
этом говорить, но Иртенева играет Леша
Замко, который имеет с верой, христианством
и православием очень интимные
взаимоотношения. Когда мы начали
репетировать, Леша не хотел играть: в
истории, на его взгляд, была некая
терпимость к самоубийству - единственному
выходу, который нашел его персонаж. И
вот мы репетируем, несмотря на Лешины
внутренние противоречия, и тут возникает
вот какая вещь.
Знаете,
у Валерия Фокина в Александринке есть
спектакль по «Живому трупу» Толстого,
который он неслучайно называет «Третий
выбор». Так и у Иртенева: жить дальше,
покончить самоубийством или что-то еще?
«Дьявол», конечно же, и про выбор, который
начинается с мелочей: кофе или чай, так
поступить или иначе - дьявол, как
говорится, в деталях.
Вообще
сейчас мы играем вместе два финала. Один
мы не проигрываем с точки зрения
персонажей, но он звучит у нас и возникает
в воображении зрителя. Финал, когда
Иртенев кончает самоубийством, уже
более буквальный. Но мне хочется еще и
какой-то третий финал оставить. …




Максим Тишин / Югополис
— Распределение возникло сразу или актерский пасьянс переигрывался?
— Даже на подступах к премьере я нахожусь
в поиске и перестановках: для меня это
как какой-то странный и непонятный
калейдоскоп. Вот сделано распределение,
но одна артистка — она получила роль — вдруг приходит на следующий день после
читки в слезах и говорит: нет, я не должна
в этом участвовать. Я ее уговариваю,
практически умоляю не уходить - и через
неделю сам убираю ее! Я не понимаю, как
такие вещи происходят — точно не умом.
Вот и сейчас распределение мне самому
до конца непонятно: Людмила Дорошева -
на роль и одной матери, и другой, Наташа
Денисова — и мать, и старуха…
Репетировать
я люблю с немножко педагогическим
подходом. Не так: раз я режиссер, ты
делаешь то, а вот ты играешь другое, нет.
У нас есть пьеса и давайте вместе
выгребать, искать, пробовать - все,
абсолютно все вместе, кто сидит за столом
во время читки. Мне кажется, это самый
правильный подход, хотя артисты его не
очень любят: надо думать за себя и за
другого, понимать всю историю в целом.
Потому что нас учили, мне кажется, очень
верно: режиссура — это не придумки, есть
воображение — придумки будут. Режиссура — это работа с артистом, и артист не
должен играть свою роль, он должен играть
спектакль. Поэтому все артисты равнозначно
придумывают — и главный герой, и актер
с маленькой ролюшкой.
А
в конце ты сидишь на премьере или втором
дне показа и понимаешь: ведь ты же ничего
не сделал! Этот спектакль всегда был,
всегда шел во времени, вне зависимости
от тебя — ты просто его «расчистил».
Поэтому я абсолютно уверенно могу
сказать: моя работа — проводниковая по
сути.
— У вас фантастическая постановочная
команда: классик сценографии Эмиль
Капелюш, замечательный композитор
Виталий Истомин и не менее замечательный
художник по свету Игорь Фомин…
— Удивительным образом всех этих
замечательных людей я открыл для себя
совсем недавно. Виталик Истомин пришел
в мои работы года четыре назад, и сейчас
я не делаю вообще ни одного спектакля
без него. За две-три из десятка постановок
с ним понял: музыка в театре - отдельная
планета и кровеносная система всего
спектакля, так что я никогда больше не
буду заниматься подбором. У Истомина
есть чувство стиля, мы слышим друг друга,
и он так же безусловен для меня, как
Игорь Фомин. До Игоря был Евгений
Леонидович Ганзбург из театра - гуру
света, мэтр и мастодонт, но возник
сумасшедший Фомин и остался.

Максим Тишин / Югополис
Эмиль Капелюш — это отдельное явление, его масштабы сложно обсуждать. Причем я вообще не был с ним знаком, когда раздался телефонный звонок: «Денис, здравствуйте, Эмиль Борисович Капелюш вас беспокоит. У меня есть к вам разговор, давайте встретимся». Я знал, что это великий художник масштаба Давида Боровского или Сергея Бархина — и вдруг он просит встречи. Я пришел к Эмилю Борисовичу домой, он поил меня кофе и мы разговаривали о моем спектакле «Камень», который ему понравился и ему интересно поработать, — и я сразу же предложил сделать «Толстого нет», а потом и «Дьявола».
Каждую
секунду с ним происходит обучение, он
дарит свой опыт, знания, поскольку этот
человек столько сделал и столько видел!
И мы даже дружим сейчас, несмотря на
разницу в возрасте, образовании,
масштабах. Эмиль Борисович приезжал
сюда, смотрел зал и придумал достаточно
интересное решение пространства: мне
кажется, мы нашли гармонию и не повторили
какие-то другие работы этого театра.
— После выпуска «Дьявола» вы вернетесь
к нам, но уже в Новороссийск и с театром
«Мастеровые» — на ХVI
Фестиваль театров малых городов России
под эгидой театра Наций. Что привезете
в июне?
— Мы везем «Карла и Анну» Леонгарда Франка:
тяжелую немецкую военную драму — Первая
мировая война и ее последствия. Тот же
мотив, что и в «Барабанах в ночи» Юрия
Николаевича Бутусова — возвращается
домой муж, а жена говорит: «Ты — не мой
муж»...
Вообще
«Мастеровые» как-то сами собой «вкатились»
в мою жизнь. Я делал «Одиноких» Герхарта
Гауптмана в театре на Васильевском, а
директор театра Армандо Диамантэ был
в Питере на каких-то курсах и жил в
гостинице в одном здании с театром.
Увидел афишу премьеры, купил билет,
посмотрел и решил меня найти. Спрашивал
телефон у вахтерш, кассиров, билетеров — никто не давал. Когда он позвонил, я
уже уехал в Москву на следующую работу,
но согласился приехать посмотреть театр
- и поставил там «Кроличью нору» Дэвида
Линдси-Эбера. После выпуска спектакля
Диамантэ предложил стать главрежем: «Я
как-то не совсем главный режиссер, куча
работы, я поеду», - и уехал. А через два
или три месяца подумал: может, попробовать?
Очень понравились артисты: их всего
двадцать человек, и 30 процентов без
образования — это бывшая любительская
студия…

Максим Тишин / Югополис
— Молодежка — тоже бывший народный ТЮЗ…
— Вот. У них руководитель был Валентин
Ярюхин, ученик Анатолия Васильева, как
и Владимир Рогульченко здесь. Мы
сговорились с Армандо об условиях, и я
сразу сказал, что я — плохой главный
режиссер: я не могу сидеть в театре, могу
выпускать один спектакль в год, приглашать
режиссеров, приезжать на премьеры. Хотя
это неудобные условия для директор
театра, Диаманте согласился, а я подумал:
значит, надо попробовать… За два минувших
года мы выпустили пять спектаклей, у
нас есть планы, к нам приезжают хорошие
ребята-режиссеры ставить: Петя Шерешевский,
Сеня Серзин, Дамир Салимзянов.
— У вас в фильмографии есть «Бумажный
солдат» Алексея Германа-младшего, но,
простите, не могу вспомнить вашу роль…
— А вы и не сможете. У меня было десять съемочных дней, но это же Герман-младший! Он так: чух-чух-чух (изображает пальцами монтажные ножницы, — Прим. автора). Хотя очень подробно, дотошно, долго работает, по десять дублей снимает и только в час нужного ему живого света. Я играл космонавта Волынова — у него даже текста особо не было, и взяли меня потому, что я похож на него внешне, да еще как-то так зачесали… В фильм вошел только один кадр со мной: с горы скатывают человека в колесе, и мы его толкаем, — он еще есть на обратной стороне диска с фильмом. Так что с кино у меня не случилось, хотя мой первый диплом актерский, зато вот сложилось с театром.
Первая полоса
Последние новости
-
ПРОДАЖА ОБЪЕКТОВ ОАО «РЖД» 17:56
-
ПРОДАЖА ОБЪЕКТОВ ОАО «РЖД» 17:56
-
На черноморском побережье МегаФон стал еще быстрее 17:45
-
АО «Черномортранснефть» закупило медицинское оборудование для госпиталя в Новороссийске 17:30
-
В России возобновили программу льготного автокредитования для врачей и участников спецоперации 17:29
-
Депутат Госдумы контролирует ремонт жилья в военном городке под Горячим Ключом 17:07
-
Дело сына экс-начальника УВД Краснодара о смертельной аварии в Геленджике передают из полиции в СК 16:49
-
В Кремле прокомментировали предложение депутата Госдумы от Кубани о сокращении рабочего дня в пятницу 16:15
-
На Кубани бывшего начальника районного отделения ФСБ отправили в колонию за взятку 16:03
-
В Санкт-Петербурга задержали предполагаемого пранкера из Новороссийска, который имитировал голоса высокопоставленных чиновников (видео) 15:55
-
Компания МТС объявила о ребрендинге и отказе от яйца на логотипе 15:50

Афиша развлечений Краснодара с 27 марта по 9 апреля
Обзор самых интересных концертов и спектаклей – в материале "Югополиса".

Экологическая безопасность - главный приоритет

Газоспасатели порта Тамань снова прошли аттестацию

Счастливые пленники сцены
Театр существует столько, сколько существует человечество. Так что День театра, который отмечается 27 марта, не просто международный, а общечеловеческий праздник. Но есть у него и узкоспециальное значение. Это праздник «пленников сцены», которые считают узы своего плена счастливейшими из уз... Люди театра. Сегодня речь о них.

Об устаревшем будущем: KGBT+ Виктора Пелевина
Называть Пелевина современным классиком или нет – решать вам, но нельзя не согласиться с тем, что раньше он ловко хватал дух современной ему России. Ох уж это «раньше», за ним и скрывается основная проблема последнего романа писателя KGBT+. Книга вышла осенью 2022 года и сразу устарела. Постарел и сам Виктор Олегович.

Куда сходить и что посмотреть в Краснодаре с 13 по 26 марта

Дорожка цвета «шампань», ослица и предсказуемые триумфы: тихий и ламповый «Оскар-2023»

Первая скрипка
Тридцать с лишним лет Кубанский симфонический оркестр настраивается по тону скрипки Владимира Шкабурина.

Работать на результат

Комментариев еще нет
Последние обсуждения