Международные споры без иллюзий

За более чем два десятилетия практики адвокат сформировал специализацию, которая требует не только юридической точности, но и стратегического мышления — работы в условиях, где универсальных решений не существует. Его профессиональный путь отмечен статусом почетного адвоката Кубани и рядом профессиональных наград, что отражает не столько длительность практики, сколько устойчивую репутацию в сложных делах. Отдельную роль играет образование востоковеда: знание культурных кодов, логики переговоров и особенностей правоприменения в странах Востока дает дополнительное преимущество там, где формальное право не всегда объясняет поведение сторон.

Михаил Михайлович, ваша практика связана с делами, где задействованы разные юрисдикции. В чем их принципиальная сложность?

Основная сложность в том, что в таких делах нет единой системы координат. У каждой стороны свое правовое поле, свои нормы и своя логика. То, что в одной стране является очевидным, в другой может трактоваться иначе. Именно поэтому международный спор — это не просто применение закона. Это работа с противоречиями: между нормами, между ожиданиями сторон и между возможностями их реализации.

Какие категории дел сегодня чаще всего выходят на международный уровень?

В первую очередь это экономические споры, связанные с бизнесом:исполнение контрактов, распределение активов, корпоративные конфликты. Встречаются и семейные споры: раздел имущества и вопросы юрисдикции при разводах. Есть и уголовные дела экономического характера, где важна не только защита, но и понимание международных процедур.

В вашей практике есть дела с широкой географией. Насколько она влияет на работу?

Она может выглядеть экзотично, но для адвоката это не принципиально. Важнее другое: насколько различаются правовые системы, насколько сложно будет исполнить решение и какие риски возникают в процессе. Именно это определяет стратегию.

Можете привести примеры таких дел?

В практике были дела, связанные с участием в судебных процессах за рубежом, в частности в Северной Африке и Турции. Например, участие в процессе в Марокко, где важно было учитывать не только правовые нормы, но и особенности местной судебной системы и деловой культуры, а также взаимодействие с местными адвокатами. Были споры, связанные с имущественными и корпоративными вопросами, где ключевым становился вопрос исполнения решений. Отдельная категория — семейные споры с международным элементом, где стороны проживают в разных странах и возникают вопросы, в какой юрисдикции должен рассматриваться спор и каким образом будет происходить раздел имущества. Похожие ситуации в разных странах требуют разных решений.

Насколько вам помогает образование востоковеда в работе?

Существенно помогает. В международных делах важно не только знать нормы права, но и понимать, как мыслят люди, как выстраиваются коммуникации и принимаются решения. В странах Востока большое значение имеют неформальные договоренности и без понимания культурного контекста можно неправильно оценить ситуацию.

С какими заблуждениями чаще всего приходят клиенты?

Самое распространенное — ожидание, что спор можно решить так же, как внутри одной страны. Но когда появляется иностранный элемент, всё усложняется: меняется порядок рассмотрения, возникают вопросы подсудности, исполнения решений. Иногда клиенты даже не до конца понимают, где именно должен рассматриваться их спор, и это уже отдельная задача.

Можно ли сказать, что такие дела требуют большего времени и ресурсов?

Как правило, да. Они более сложные организационно и процессуально. Но главное — они требуют более точного подхода. Ошибка в выборе стратегии может стоить очень дорого. Где сегодня проходит граница между правом и стратегией в международных спорах? Когда уже недостаточно просто юридической позиции? В международных спорах одной юридической позиции недостаточно. Право — это основа, но оно не работает в отрыве от контекста. Здесь важно понимать не только нормы, но и среду, в которой они применяются: традиции, деловую культуру, психологию сторон. Особенно если речь идет о странах Востока. У меня базовое образование историческое: я окончил исторический факультет Кубанского государственного университета, позже получил юридическое образование и степень магистра истории. Эти знания помогают видеть ситуацию шире: понимать, как формировались правовые системы,какие у них корни и как выстраиваются отношения между людьми в разных странах. Стратегия в таких делах строится не только на законе, но и на понимании этих процессов. Без этого юридически выверенное решение может оказаться неработающим.

Как изменились международные споры за последние годы: стали ли они сложнее или просто менее предсказуемыми?

Изменения серьезные, и, к сожалению, не в лучшую сторону. Международное право всегда строилось на балансе и договоренностях, которые формировались десятилетиями, а иногда и веками. Сейчас этот баланс заметно нарушен. Мы видим, как меняются правила, как усложняется взаимодействие стран, появляются ограничения, которые раньше были невозможны. Это делает споры не только более сложными, но и менее предсказуемыми. В таких условиях становится гораздо труднее рассчитывать на стабильность правовых механизмов, и это напрямую влияет на работу адвоката.

Меняется ли сегодня роль адвоката в международных делах? Это все еще защита позиции или уже что-то большее?

Сегодня международные споры во многом находятся под влиянием политики и межгосударственных процессов. Это существенно ограничивает возможности работы в привычном формате и делает многие механизмы менее предсказуемыми. Поэтому на практике фокус смещается. В моем случае основная работа сейчас сосредоточена на экономических спорах и делах, связанных с налоговыми правонарушениями и экономическими преступлениями в России. Это те направления, где сегодня сконцентрирована реальная юридическая нагрузка и где требуется глубокая проработка. При этом международный опыт никуда не исчезает — он становится инструментом. Он позволяет шире смотреть на правовую ситуацию, точнее оценивать риски, понимать поведение сторон и выстраивать более устойчивые решения даже в рамках национальной юрисдикции. В этом смысле роль адвоката действительно меняется. Это уже не только защита позиции в суде, но и работа с последствиями: оценка рисков, выбор стратегии и принятие решений, которые остаются устойчивыми в меняющейся среде. Сегодня международные споры становятся не просто юридической практикой, а пространством высокой неопределенности, где каждое решение требует баланса права, стратегии и риска. В этой системе адвокат уже не ограничивается ролью защитника позиции — он становится архитектором решений, от которых зависит не только исход дела, но и дальнейшая устойчивость бизнеса и личных интересов его доверителе.