«Речь идёт о живых существах и о бюджетных средствах»

Авторы инициативы объясняют её заботой о безопасности граждан. Зоозащитники же уверены: документ не решает существующие проблемы, а лишает общество возможности контролировать одну из самых чувствительных сфер — обращение с животными и расходование бюджетных средств.

Законопроект внесли в нижнюю палату парламента в июле 2025 года. Он предлагает дополнить федеральный закон «Об ответственном обращении с животными» нормой, запрещающей физическим и юридическим лицам мешать работе организаций, занимающихся отловом животных без владельцев. По мнению разработчиков, отсутствие такого запрета мешает контролю численности бездомных собак и работе профильных служб.

В пояснительной записке авторы ссылаются на рост числа бездомных животных и появление стай, которые могут представлять угрозу для людей. Однако представители зоосообщества отмечают: конфликты вокруг отлова возникают не из-за самого факта работы служб, а из-за нарушений в процессе.

«Если бы всё делали по закону, никто бы не вмешивался»

Представитель Альянса защиты животных Краснодарского края Елена Наседкина говорит, что в ряде муниципалитетов Кубани отлов регулярно сопровождают грубые нарушения.

«Никто бы никогда не вмешивался в отлов, если бы он всегда происходил в соответствии с законом», — подчёркивает она.

По словам зоозащитников, вмешательство граждан в таких ситуациях — это не попытка помешать работе служб, а желание остановить возможное нарушение или преступление. Новый законопроект фактически ставит людей перед выбором: пройти мимо или рискнуть получением штрафа.

«То есть я вижу что-то незаконное, но я не имею права вмешаться под угрозой того, что я сама получу какой-то штраф или наказание. Это неправильно», — говорит Елена Наседкина.

Общественный инспектор по обращению с животными и зооволонтёр Ольга Сотниченко считает, что отлов по своей сути должен быть максимально открытым и понятным. «Речь идёт о живых существах и о бюджетных средствах. Но если людям запретят даже подойти и сказать, что собака стерилизована, не агрессивна и у неё есть куратор, контроля не останется вовсе», — говорит она.

Авторы законопроекта утверждают, что горожане и волонтёры мешают работе отловщиков. Однако сами жители с этим не согласны. По их словам, вмешательство часто продиктовано не желанием сорвать отлов, а стремлением сделать его более точечным и законным. Во многих районах зооволонтёры да и простые местные жители знают всех бездомных собак — иногда поимённо и на протяжении многих лет. Они понимают, какие животные уже стерилизованы, привиты и не проявляют агрессии, а какие действительно нуждаются в отлове и лечении. Диалог с такими людьми позволяет отловщикам не тратить ресурсы впустую, избегать повторной стерилизации и сосредоточиться на тех животных, которые ещё не прошли процедуру ОСВВ (отлов-стерилизация-вакцинация-возврат). По словам волонтёров, многие из них курируют сразу по несколько собак, ежедневно следят за их состоянием и потому обладают информацией, которой у служб отлова просто нет.

Ольга напоминает, что в Краснодаре уже был положительный опыт взаимодействия между службами и волонтёрами — во время работы частного приюта «Краснодог» по программе ОСВВ. Тогда отлов проходил точечно и по заявкам, а активисты помогали находить именно тех животных, которые нуждались в стерилизации. Это позволяло избежать повторных операций и лишнего стресса для собак.

Сейчас, по её словам, ситуация изменилась. Муниципальный приют работает на больших территориях, зачастую без привязки к конкретным обращениям жителей. В результате в отлов попадают стерилизованные и неагрессивные животные, которые годами жили на одном месте.

«Как человеку понять, куда они приедут, чтобы оберечь тех, кто уже стерилизован? В соцсетях приюта стали указывать адреса планового отлова, но там сразу полгорода включено», — рассказывает Сотниченко.

Машины без опознавательных знаков и «чёрный» отлов

Отдельную тревогу у зоозащитников вызывает отсутствие понятной маркировки на машинах отлова. Прохожие часто не понимают, кто именно забирает животных.

«На машинах нет понятных опознавательных знаков, нет крупных надписей «Отлов животных», нет телефонов и названия организации. Я лично добивалась, чтобы хотя бы минимальная маркировка появилась… В итоге сделали съёмные таблички, которые иногда кладут под лобовое стекло. Обывателю это ни о чём не говорит», — объясняет Ольга Сотниченко.

В таких условиях люди не могут быть уверены, что перед ними официальный отлов, а не частная машина. А это уже может стать проблемой для всех сторон. Горожане могут просто не понять, что «препятствуют» официальному отлову, или из страха ответственности не помешать очередному живодёру-догхантеру.

Елена Наседкина объясняет, что «на местах» по стране иногда складывается двойная схема. Для отчётов муниципалитеты нанимают официальный отлов — тот, который работает по правилам: отловили, стерилизовали, пометили и вернули животных обратно. По документам всё выглядит правильно.

Но параллельно, чтобы «закрыть вопрос» с бездомными животными возле конкретных объектов или предприятий, могут привлекать так называемый чёрный отлов. Его цель — не регулирование численности, а чтобы собаки просто исчезли с этой территории.

«Это люди, которые приезжают и на месте животных убивают с помощью препарата «Адилин», — подчёркивает Елена Наседкина.

В итоге легальный отлов становится формальностью, а реальные деньги уходят тем, кто действует вне закона. По словам зоозащитницы, здесь проблема двойная: и негуманное отношение к животным, и нецелевое расходование бюджетных средств.

Именно поэтому, считает Елена, вмешательство со стороны граждан в таких ситуациях — это не нарушение, а попытка остановить возможное преступление.

Закрытый приют и невозвращённые собаки

Дополнительное беспокойство вызывает закрытость муниципального приюта для общественного контроля. Так, сократилось время, которое наблюдатели могли законно провести в соответствующих учреждениях.

Особую тревогу у зоозащитников вызывает практика выпуска животных. По словам Елены, собак перестали возвращать в места отлова. «Муниципальный приют не выпускает собак в городе, несмотря на то, что они пишут, что животные выпускаются в исходную среду обитания. Это не соответствует действительности», — утверждает она. Животных вывозят в пригороды и к трассам, из-за чего кураторы не могут найти своих подопечных, а в населённых пунктах за пределами города формируются голодные стаи, которые представляют угрозу местным жителям.

Не важно, о каком предполагаемом нарушении идёт речь, запрет на вмешательство в отлов в нынешних условиях лишь усугубит проблему. При желании ситуацию можно изменить, но для этого необходима прозрачность, диалог и реальный общественный контроль.

Опасения активистов подтверждает и личная история Ольги Сотниченко. Отловщики забрали пса, которого она курировала, несмотря на просьбы прохожих не делать этого. Позже собака появилась в Telegram-канале приюта — и исчезла.

«На мой вопрос “Где пёс?” долго разводили руками», — вспоминает Ольга.

После обращений в ветуправление и департамент ЖКХ ей сообщили, что животное якобы сбежало. При этом сотрудники приюта подтверждали факт отлова, но не могли объяснить, куда делась собака. По словам зоозащитницы, на территории приюта давно известны дыры и подкопы, из-за которых кураторы месяцами ищут своих животных.

Работа есть, профессии - нет

Отдельное беспокойство вызывает отсутствие обучения для сотрудников, занимающихся отловом. «На ловцов животных нигде не учат», — говорит Елена, подчёркивая, что ошибки при применении усыпляющих препаратов могут приводить к гибели животных.

«Для того чтобы правильно отловить животное, нужно знать его анатомию и уметь работать с ветеринарными препаратами. Нужна и ловкость, как у охотника, чтобы чётко попасть в собаку, не пробив легкое», - отмечает Елена Наседкина.

В итоге, считают представители зоосообщества, предлагаемый законопроект не устраняет причины конфликтов, а лишь запрещает на них реагировать. На фоне дискуссии законопроект не получил поддержки в Общественной палате РФ. Там указали, что документ требует серьёзной доработки и не учитывает реальную ситуацию в регионах, где именно общественный контроль зачастую становится единственным механизмом предотвращения нарушений.

«Нужно разбираться, почему люди вмешиваются в отлов, и устранять причины этого вмешательства. Не будет причин — никто не будет вмешиваться», — резюмирует Елена.

По мнению зоозащитников, реальное решение возможно при диалоге между властями, приютами и обществом и возможности контролировать процесс отлова. Нынешнее же предложение сводится лишь к тому, чтобы убрать негативный информационный фон. Сообщения о страданиях «братьев наших меньших» предсказуемо вызывают у всех, кто об этом прочитает, бурю эмоций. И предполагаемый законопроект направлен не то, чтобы урегулировать работу данной сферы, а на то, чтобы запретить в это вмешиваться и, как следствие, критиковать. Путь лёгкий, но вряд ли претендующий на конструктивность.