Справедливость не даётся – её добиваются

Вы начинали следователем. Это ощущение «той стороны» осталось?

Конечно осталось. Оно никуда не девается. Я всегда говорю: работа следователя во мне сидит. Это мышление. Ты смотришь дело и сразу понимаешь, где доказательства, а где их просто «высосали из пальца».  Когда ты это видишь, ты уже по-другому строишь защиту.

Насколько этот опыт помогает?

Однозначно очень помогает. Я понимаю, как правильно должны следователи собирать доказательства и в каком объеме. Где они могли недоработать, а бывает и намеренно исказить доказательства. Туда и надо идти, освещая все события случившегося. Потому что в нюансах  обычно и заключается суть. А для меня важно дойти до нее и добиться справедливости.

Как сегодня со справедливостью в системе?

Качество работы правоохранительных органов, в особенности системы МВД,  сильно упало из-за потери профессионализма, отсутствия преемственности. Там кадровая беда – попросту работать некому. В подразделениях МВД одна молодежь, которые надолго не задерживаются.   Капитаны и майоры уже в жестком «дефиците».  Соответственно, оперативные службы безграмотно собирают первоначальный материал. Оперативное сопровождение по делу – этого уже не знают ни оперативные службы и ни следователи в районных отделах полиции… И все это  влечет к некачественной работе следствия, и получается работа следователя как в той песне «…я его слепила из того, что было…».  Но за этой проблемой следует другая -  надзирающая и контролирующая прокуратура хоть и ругается на ошибки следствия, но утверждает обвинительные заключения и дела уходят в суды. А там,   с обвинительным уклоном «все хорошо»…

По закону суд – это нейтральная сторона. Но на практике часто получается, что он становится на сторону обвинения, даже при очевидных недоработках обвинения (следствия). Когда-то судья в зале суда открыто сказал всем участникам процесса: «Докажет вину прокуратура – будет обвинительный приговор, адвокат сумеет доказать невиновность – оправдательный». И судья сдержал свое слово – по трем эпизодам из четырех он вынес оправдательный приговор.  Но сейчас – это уже эксклюзивный случай, к сожалению…  Состязательность – это и есть справедливость в суде. И это не мое пожелание, это требование закона.  А в нашем российском обществе очень большой запрос на справедливость и судебная справедливость не исключение. Поэтому в Верховном суде РФ сейчас и происходят серьезные кадровые изменения. 

В сегодняшней реалии, Адвокат часто оказывается в оппозиции к системе. Его опыт и личные качества, такие как оптимизм и стремление к справедливости, помогают добиваться положительных результатов.

У вас есть жесткий профессиональный принцип?

Есть. Всё должно быть по закону, без «договоримся», без «решим».
Я в такие истории не захожу. Как только ты заходишь на этот путь – это уже не про защиту. Когда ты достигаешь необходимого результата своим трудом, интеллектом  – это свой юридический драйв.

За какие дела вы беретесь?

Я работаю исключительно по уголовным делам, сейчас все больше  по экономическим. Особенно нравятся те, где есть серьезные истории. Люблю, когда есть, над чем подумать, когда не всё очевидно и нужно разбираться.

Были дела, которые для вас стали определяющими?

Были. И они запоминаются навсегда. Например, одно из моих первых дел еще в 2004 г.,  где мой наставник – адвокат Грицай О.И., «учил меня выживать в критической ситуации». И это было далеко не экономика. Женщина, обвинялась  в убийстве. Формально всё просто: есть погибший, есть нож, есть она. Но когда я стал  разбираться, я понял, что там вообще другая история. Она жила с мужчиной, который постоянно проявлял агрессию не только к ней, но и к ее ребенку. Это всё накапливалось и в какой-то момент произошла драка и как результат  - она наносит ему один удар ножом. Следствие квалифицирует это как убийство. Формально – да. Но я стал поднимать всю предысторию их семейных взаимоотношений и собрал необходимые доказательства. И как результат, в суде прокурор  переквалифицирует действия моей подзащитной на превышение пределов необходимой обороны.  И по итогу приговора, мою подзащитную  освободили не только из-под стражи, но и от отбывания наказания.
Вот это для меня показатель, когда ты реально изменил исход дела.

Насколько это сложно – переломить такую позицию?

Очень сложно. Потому что у обвинения уже есть своя версия, она закреплена, согласована с руководством. И тебе нужно её  оценить и  «проверить на прочность», а зачастую и переубедить обвинение. По фактам, без эмоций, с получением своих доказательств защиты.  Это моя работа.

А были дела, которые меняли вас самого?

Да. У меня было дело, где доверитель с самого начала настаивал на своей непричастности. Его версия выглядела правдоподобно, часть обстоятельств действительно ей не противоречила, и я, как всегда, очень тщательно всё проверял. Но уже в ходе судебного процесса, прямо в зале суда, я понял, что именно он и совершил это преступление. Фактически человек, понимая последствия, сам выстроил себе ложное алиби и рассчитывал, что это никто не поймет. Я, конечно, доработал дело до конца – адвокат не имеет права бросать защиту на полпути, – но пережил эту историю очень тяжело. Потому что в этот момент ты понимаешь: изначально неправильно выстроенную позицию в конце процесса уже не исправить.
После этого дела я, без преувеличения, чувствовал себя так, будто на меня вылили ушат помоев. Но это был для меня серьезный профессиональный урок. Он сделал меня жестче и точнее в оценке людей. После этого я не работаю с убийствами.

Есть примеры, когда благодаря вашей работе дело полностью рассыпались?

Было дело – 273 тома. Мошенничество в особо крупном размере на государственном предприятии, которое расследовали следователи  военно- следственного управления СК РФ по ЮВО  в г. Ростове-на- Дону. Я в самом конце следствия зашел в данное дело. Это было в 2008-2009 годах. Когда берешь такое дело – сначала даже не понимаешь, с какой стороны к нему подойти.   И тут важно не утонуть в «ненужной макулатуре». Я пошел по простой логике: правильность изъятия, хранения вещественных доказательств по делу, которые проводили оперативные службы.  Это принцип «нижнего горшка» из фильма «Операция Ы», выдергиваешь самый нижний горшок и вся пирамида доказательства рушится.  А там жесть! Бланки протоколов изъятия старого образца, проблема с понятыми, изъятые предметы хранились ненадлежащим образом и нарушен порядок их передачи следствию.  И в такой ситуации, все последующие собранные следствием доказательства попросту равны нулю.    Эффект превзошел все мои ожидания – прекращение уголовного дела в связи с отсутствием состава преступления и мой подзащитный оказался юридически чист.  Для меня, это был очень важный профессиональный результат, когда огромная обвинительная конструкция попросту рухнула.

Что для вас победа в профессии?

Для меня победы – это как засечки на оружии у снайпера, которые  определяют его репутацию. Это не про тщеславие. Это про память на те процессы, где ты понимаешь: во- первых, ты сделал всё, что мог, а во вторых - это дало существенный результат. И такие дела, конечно, остаются с тобой надолго.

В нашем интервью часто звучит справедливость. Как по-вашему, это реальность или идеал?

В юриспруденции справедливости нет по умолчанию. За нее нужно бороться. По закону, любое правонарушение должно быть доказанными стороной обвинения, то есть, обвинение обязано представить суду именно неоспоримые доказательства, которые получены в установленном процессуальном порядке. И только по  такому принципу сбора доказательств  по уголовным делам суды должны выносить не только обвинительные приговоры, но и не бояться выносить и оправдательные.  Для меня доказать справедливость в уголовное деле – это работа. Если этим никто не занимается – её просто не будет. А достиг ли я ее или нет – это я оставляю для оценки своим подзащитным.