Российские суды при выборе обвиняемым меры пресечения начали учитывать использование VPN, а также функции автоматического удаления сообщений в мессенджерах как возможные признаки конспирации. Такие технологии фигурируют в аргументах следствия в пользу заключения обвиняемых в СИЗО вместо домашнего ареста или подписки о невыезде. На эту тенденцию в комментарии медиахолдингу «Осторожно, Media», принадлежащему Ксении Собчак, обратила внимание член Совета по правам человека Ева Меркачёва.
По словам Меркачёвой, она изучила несколько судебных постановлений, в которых следствие ссылалось на использование подозреваемыми инструментов для сокрытия цифровой активности. Среди них — программы анонимизации, VPN-сервисы для шифрования интернет-трафика, мессенджеры с автоматическим удалением переписки и возможностью скрывать список контактов. Правоохранители расценивают использование таких функций как потенциальное свидетельство того, что человек может пытаться помешать расследованию и установлению обстоятельств дела.
Меркачёва считает подобный подход тревожным, поскольку сами по себе эти технологии не доказывают, что подозреваемый собирается скрыться от следствия, уничтожить улики или повлиять на свидетелей. По её оценке, когда у правоохранительных органов нет убедительных оснований утверждать, что человек может помешать расследованию, использование исчезающих сообщений начинают трактовать как самостоятельный признак конспиративного поведения.
Правозащитница опасается, что такая практика позволит обосновывать содержание в СИЗО в отношении практически любого человека, который пользуется привычными цифровыми сервисами. Например, доступ к Telegram в некоторых случаях требует подключения через VPN, а функция автоматического удаления сообщений давно стала обычной возможностью современных мессенджеров. Если использование подобных инструментов будет рассматриваться как попытка скрыть следы общения, под подозрение могут попасть люди, которые применяют их без какого-либо отношения к предполагаемому преступлению.
Отдельную проблему Меркачёва видит в том, что аналогичные способы коммуникации используют и представители государственных структур. По её словам, некоторым государственным и муниципальным служащим также рекомендовали пользоваться функциями скрытых или автоматически удаляющихся сообщений. В результате одна и та же практика может сначала считаться допустимым способом общения, а затем при появлении подозрений в преступлении превращаться в аргумент против человека при выборе меры пресечения.
Журналисты ресурса также отмечают, что таймер автоматического удаления сообщений установлен у многих федеральных политиков, включая министров и губернаторов. Это ставит вопрос о последовательности применения подобных критериев: если наличие такой функции рассматривается как признак конспирации, формально под аналогичную оценку могут попасть и представители власти, которые сами пользуются этими инструментами.
При решении вопроса о мере пресечения суды должны оценивать совокупность обстоятельств, в том числе тяжесть предполагаемого преступления и наличие конкретных рисков: может ли обвиняемый скрыться, продолжить противоправную деятельность или оказать давление на свидетелей. Меркачёва подчёркивает, что использование VPN и настроек конфиденциальности в мессенджерах само по себе не подтверждает существование таких рисков и не должно автоматически становиться основанием для заключения в СИЗО.
Как сообщает «Осторожно, Media», подобные доводы следствие приводило при рассмотрении дела московского врача-терапевта, которого подозревают в оправдании терроризма из-за публикации, размещённой четыре года назад. В постановлении об избрании меры пресечения упоминается использование цифровых инструментов, которые правоохранители связывают с конспирацией. Документ находится в распоряжении редакции.
На фоне этой практики глава Следственного комитета Александр Бастрыкин ранее сообщил о подготовке законопроекта, предусматривающего возможность считать использование искусственного интеллекта и VPN отягчающим обстоятельством при совершении преступлений. При этом он уточнил, что технологии должны выступать основным средством достижения преступного результата либо многократно увеличивать масштаб причинённого вреда.
Таким образом, вопрос об использовании цифровых инструментов в уголовных делах выходит за рамки оценки поведения подозреваемых при выборе меры пресечения и становится частью более широкой дискуссии о том, при каких условиях применение современных технологий может иметь юридические последствия.
Напомним, ранее «Югополис» сообщал о том, что Минцфиры заявило о намерении очистить белые списки от замаскированных VPN и запрещенных сайтов.