Депутат ЗСК Галина Головченко: «Мне бы хотелось сделать что-то масштабное»

— Решения мне подсказали люди. После того, как я закончила свою юридическую карьеру, выбрала для себя направление поддержки людей и помощи им. И на каком-то этапе поняла: чтобы помогать реально и масштабно, требуются зачастую законодательные изменения. И в эту работу как раз отлично вписывается моя первая профессия. К тому же пришла к выводу, что для достижения всех намечаемых целей мне нужно не быть общественником в свободном плавании, а находиться внутри системы, быть представителем власти и влиять на принимаемые решения. Впоследствии была возможность убедиться в том, что этот подход действительно даёт больше.

— Если честно, то каких-то переломных моментов в законодательстве, которые радикально поменяли бы направление работы, я не припомню. Как было с законом о виноградарстве в 2019 году. Безусловно, он был федеральным, но мы вместе с Крымом всё же выступали как основные бенефициары. И мы гордимся этим, поскольку изменения значительно сказались на специфике региона.

Сейчас большой пласт законодательных изменений принимался для поддержки участников специальной военной операции и членов их семей. Также определённые меры принимались и в интересах многодетных семей. Однако для них на уровне региона, несмотря на попытки, которые предпринимаются, это кажется пока недостаточным. По крайней мере, об этом говорит обратная связь с ними.

В остальном обошлись без судьбоносных решений. Это были нормы, которые модернизировали то, что уже было выстроено. Где-то поддержали, развили. Региональное законодательство, в общем, на это и направлено. Мы ограничены направлениями, в которых можем работать.

— Я много занимаюсь общественной работой со старшим поколением. Но и взаимодействие с молодёжью также проходит красной нитью через всю мою деятельность. Например, я выступала с инициативой по Тимуровскому движению, которая, кстати, получила свою поддержку на региональном уровне, хотя изначально обозначалась даже как не требующая финансирования. Это инициатива, которая должна была идти просто снизу. Особенно если знать предысторию, описанную, например, у Гайдара: это были просто ребята, которые помогали красногвардейцам, сначала по секрету, потом уже явно. И здесь важно, что те ребята, которых мы объединяли, сами проявляли инициативу, взращивали в себе ответственность. Знаю, что ещё в ряде регионов такой проект также появился и существует до сих пор. Этот проект был для меня не доминирующим, но, думаю, своевременным.

— У меня был инициатива по наркотрафаретам, касающаяся увеличения штрафных санкций. Вот она ещё не до конца оформилась. Я тут заняла несколько нетипичную позицию, заключающуюся не в том, что все должны ходить и просто замазывать их. Не должны этим заниматься жители частного дома или МКД раз в три дня. Я не понимаю, почему люди должны страдать от действий этих нарушителей. Управляющая компания будет закрашивать это за счёт собственников. Я же считаю, что нам нужно идти в истоки этой проблемы. Профилактировать и ловить этих людей. Тогда было бы и меньше желающих туда идти. Вопрос к правоохранительным органам. Иначе почему-то тот, кому нанесли ущерб, требующий проведения восстановительных работ, вынужден регулярно за свой счёт их делать. Я считаю, что можно внести изменения даже не в КоАП, а в наш краевой закон.
Также на уровне региона я бы очень хотела внедрить системный закон об активном долголетии, которым я занималась. Но пока систематизировать это не получилось. Я не оставляю надежд. И уверена, что это должна быть не частная инициатива, как сейчас – в виде отдельных групп пенсионеров. Закон уже написан и лежит буквально готовым, притом реализация требует очень посильных денег. Из таких программ у нас есть сопоставимый опыт только с московской программой долголетия с её колоссальными бюджетами. А в нашем проекте заложены средства не краевые, а привлекаемые через меценатов и гранты.

— Преимущественно это насущные вещи. Ливнёвки, канализации, капремонт, текущий ремонт, детские площадки. То есть ЖКХ, благоустройство, дороги. Помимо этого, часто встречаются вопросы и культурные. Из серии: ребёнок приходит домой и матерится… И таких вопросов, кстати, всегда достаточно много. Эдакого воспитательного характера. Нестандартные вопросы тоже встречаются, но в основном это что-то про жизнь здесь и сейчас.

— Спорные вопросы возникают порой, но выносить их в публичное поле я считаю некорректным. Всё равно мы все вместе работаем. Вопиющий случай за мою практику был, пожалуй, только один. И тогда я сказала своё слово о том, что человек не соответствует занимаемой должности и его необходимо с неё убрать. Сейчас не буду его упоминать его, чтобы не пиарить. В других случаях приходилось прибегать и к поддержке силовых органов. Я этим не горжусь, но для отстаивания интересов граждан было и такое.

А в целом споры и недопонимания в основном носили кабинетный характер. За эти годы я старалась максимально выстроить со всеми отношения так, чтобы была возможность просто прийти и договориться. Не голословно, конечно, а обосновав свою позицию так, чтобы тебя услышали. Мы в одной лодке. Почти все проблемы мы всегда решали.

— Люди откликаются, когда видят системную работу. У нас недавно была встреча в одном дворе. На ней присутствовала бабушка, которая всю свою жизнь является коммунисткой. Я, нужно отметить, выступаю только за межпартийное взаимодействие, просто женщина поддерживала другую партию. И мне по-человечески было приятно, что в результате работы нашей команды она не только сама вызвалась быть активисткой, а на всех встречах с запредельной искренностью спрашивала у тех, кто подходит с новыми просьбами, почему они не вспоминают уже сделанное. И она так отстаивала, что нужно учитывать проведённый праздник, построенную площадку… Я смотрела и понимала – это по любви.

— Считаю, что нам нужно уравновешивать в правах население. Во-первых, бороться со случаями злоупотребления тематикой – когда люди пытаются мимикрировать под участников СВО и воспользоваться их привилегиями. Во-вторых, заниматься и адаптацией ребят, которые приходят оттуда, чтобы они встраивались в мирную жизнь. В-третьих, в чём меня поддерживают мои друзья и соратники из числа самих участников спецоперации, нужно не забывать, что победа куётся не только на фронте, но и в тылу. Причём сейчас зачастую и частными инициативами. Те же бабушки, которые часами и ночами плетут маскировочные сети, крайне много сделали для того, чтобы у бойцов было всё на фронте. Бабушка в 70 лет не может взять автомат, но её посильный вклад тоже нужно ценить и уважать. Они стояли плечом к плечу. А хирурги, которые восстанавливают ребят? А женщины – мамочки, которые воспитывают одни по двое-трое детей участников, которые сейчас там?

— Я считаю, что требует поддержки малый и средний бизнес, который страдает в этой ситуации. Снизить на него как налоговую нагрузку, так и убрать часть проверок. Если местное производство не будет развиваться, то не будет развития и у всей экономики в целом. А малый и средний бизнес, не нужно забывать, это источник большого дохода для государства.

Армия и силовой блок – это важные константы. Но они производят один продукт – безопасность. Аграрии же, скажем, производят продукты питания. И весь бизнес – это те структуры, которые производят единицу чего-то необходимого, из чего складывается наша жизнь и экономика в целом. Они должны быть не только уважаемы, но и защищены. Если не будет их, не будет ни армии, ни полиции, ни самого государства – ничего.

Ещё одно направление – это ситуация с топливом. Европа, когда отношения с ней были хорошими, свою экономику создала на наших дешёвых энергоносителях. Почему мы не можем сделать то же для внутреннего потребителя?

— Важны такие законы, как о виноградарстве или, например, о туристическом налоге. Они знаковые, учитывают именно специфику региона. Разрабатываются именно для нас, затрагивают наши доходы, отличительные особенности и направления, из которых формируются бюджеты всех уровней. И влияют на такие сферы – уже не региональные – как продовольственная безопасность, например. У нас длинный период урожайности, от которого зависит вся страна. Другие регионы, конечно же, вносят свою лепту. Но наши уникальные чернозёмы всё же никто не отменял.

К тому же мы не только житница, но и здравница. Уникальны и в плане пляжного отдыха. И здесь я отношусь с огромным уважением к Дагестану, Дербенту… И другим регионам, которые успешно развивают эти направления. В Крыму сейчас ход туристического сезона очень сильно затруднён. И мы берём эту нагрузку на себя. 20 млн человек, которые приезжают в Краснодарский край в летний сезон, говорят о важности и уникальности этого специфического нашего направления. Такой проходимости не имеет ни один регион, что накладывает свои обязательства, последствия и необходимость прорабатывать законодательную базу.

Ещё мы уникальны и по масштабам развития винного туризма. Лично я пляжному отдыху предпочитаю лес и горы, но винный туризм – это перспективное, интересное направление. Не с точки зрения алкоголя, а с точки зрения культуры и эстетики. Это познавательно, интересно в качестве семейного отдыха или парного. Это уже у нас на высоком уровне, красиво. И я горжусь тем, что меры поддержки в этом направлении положительно сказались на данной сфере.

— В разрезе опять же нашего региона мне интересно было бы поработать со спецификой ЖКХ. Дело в том, что действует общая норма при расчёте за теплоносители, привязанная к холодному периоду в семь месяцев. Естественно, что для нашего тёплого региона можно было бы сделать и какую-то корректировку ввиду того, что здесь совсем иной климат. Здесь можно взять период хотя бы в 6 месяцев. Наверное, нет необходимости ставить теплосчётчики, цена за которые может превышать и миллион рублей. А это ставит небольшие дома, в которых не так много квартир на балансе, перед непростым выбором.

— А в том, что касается федерального законодательства, мне близко социальное направление, поскольку я им уже занимаюсь. Это работа со старшим поколением, возможно, за пределами классических мер поддержки.

А второй момент меня волнует как женщину, как бы это ни банально звучало сейчас. С одной стороны, это права женщин и закон о домашнем насилии. Я всегда была за его принятие. Не считаю, что он может что-то нарушить.

А с другой стороны – я и за права отцов. Потому что, на мой взгляд, есть перегибы не только от мужчин в плане домашнего насилия. Но и от женщин может присутствовать манипулирование детьми. Я знаю лично массу примеров – отцов, которые достойны принимать участие в воспитании. Просто люди разошлись. В некоторых случаях, даже если разошлись некрасиво, детей своих любят и готовы общаться. А женщина выливает свою обиду через ребёнка. Это неправильно. И уверена, дав больше прав отцу, можно взрастить и его ответственность. Я за баланс.

Так получилось, что в последние годы я много работаю с африканским корпусом. Мне очень интересно работать в международном направлении. Такое сотрудничество нашей стране крайне необходимо, как и мы нужны нашим партнёрам. И мы должны обрастать новыми друзьями, уметь заинтересовать и переводить на свою сторону.

— Мне бы хотелось сделать что-то масштабное. Как минимум одну отрасль улучшить радикально и системно. Хочется больших и позитивных изменений не на уровне частных лиц. Переломить ситуацию в сторону развития. Это вполне себе реально. Нет ситуации, в которой все не понимают, что делать. Просто в любой глобальной сфере много игроков. И со всеми нужно договориться, учесть интересы. И это большая работа. Основная задача – договориться, убедить в актуальности и найти общие пути.