—
— О боже.
—
— Это просто
кошмар…
—
— На самом деле,
мне было некогда. Но знакомые зачем-то
мне скидывали эти комментарии. Я знала,
что люди так отреагируют. Не была
удивлена, скажем так.
—
— Если пугаться
комментариев в социальных сетях, лучше
сидеть дома, закрыться и ничего не
делать.
—
— Осознаю. И
осознавала, когда шла сюда.
—
— Да, таких вещей
очень, очень много. Мне кажется, работа
муниципального служащего любого ранга
в этом и заключается — сделать так,
чтобы налогоплательщикам стало лучше
жить, удобнее, проще, чтоб они быстрее
смогли решать свои вопросы.
—
— Изменить? Ну
да, конечно. Меня позвала, на мой взгляд,
очень адекватная, сильная команда. К их
предшественникам я бы не пошла работать.
Меня приглашали четыре года назад быть
начальником отдела городской среды. Я
не пошла, потому что прекрасно видела
как общественник, что не дадут ничего
сделать, даже если я сильно захочу. А
тут, наоборот, мне сказали, что я
обязательно должна что-то сделать.
—
— Я не вижу
никакого противоречия. Хороший пиаровский
ход может быть и хорошим политическим
решением.
—
— Нет, я осталась
на стороне общества. Пусть это прозвучит
банально, пусть это выдаст мою неопытность,
но я по-прежнему верю в это. Власть должна
поддерживать интересы общества. Но
встает другой вопрос: как их поддерживать?
Одно дело, когда мне звонит бабушка и
говорит: «Согласуйте мне, пожалуйста,
нестационарный торговый объект».
Объясняю, что это целая процедура: нужно
подать заявление в МФЦ, мы рассмотрим
проект и напишем ответ. А бабушка начинает
про то, что она ветеран войны,
воевала, а мы не думаем о людях и т.д.
Администрация именно этим и должна
заниматься — отстаивать интересы
людей. Но общество — это не только самые
незащищенные слои, это еще и бизнес,
образование, множество других сфер.
—
— Быть хорошим
для всех не получится. Естественно, я
буду принимать решения, исходя из своего
профессионального мнения, советов
коллег-специалистов, которые опираются
на цифры, на опыт других городов. То есть
мнение должно быть чем-то подкреплено.
Если не так, то чиновник опускается до
уровня обывателя.
—
— В городе есть
границы исторического поселения. Если
мы хотим говорить о Краснодаре как о
городе туристическом, конечно, важно
их оставлять. Причем сам формат
исторического поселения предполагает
не такие уж строгие регламенты, как нам
с вами кажется. Сложность не в типе
застройки (я имею в виду застройку
малоэтажными зданиями в глубине
квартала). Сейчас зайди в любой
краснодарский дворик, что мы увидим?
Пристройка, к ней прилеплена еще одна
пристройка и так далее. Мало того, что
пожароопасно, там еще водятся всякие
животные и насекомые, переносчики
заразы.
—
— Знаете, коллеги
мои очень разные. Коллектив разношерстный.
Есть кандидат наук, а есть и те, кто про
архитектуру разве что в институте что-то
читали. Придется рассказывать, убеждать,
но это нормально, так в любом коллективе,
на любой работе. Даже в фейсбуке. Приводишь
аргументы, человек тебе отвечает, что
он так не думает. «Почему? – Ну не думаю,
и всё тут». Ответа нет, а есть боязнь
признаться в ошибке.
—
— На самом деле,
у нас непростая структура в департаменте.
За штатными сотрудниками закреплены
специалисты подведомственного
«Градинформа» (муниципальное казенное
учреждение «Информационный центр по
обеспечению градостроительной
деятельности муниципального образования
город Краснодар». — ).
У меня в подчинении шесть человек. Плюс
трое из «Градинформа».
—
— Да, совсем
немного. Причем на департамент архитектуры
и конкретно на наш отдел возлагают очень
большие надежды. Работы много. Мой первый
день на новом месте сложился так: пришла
к восьми, ушла в восемь вечера. Не успела
пообедать, не было даже возможности
выйти подышать свежим воздухом. 12-часовая
непрерывная работа. Постоянно заносят
бумаги, нужно принимать решения, смотреть
документы, подписывать – не подписывать…
Совещания, встречи…
—
— Сначала муж (он программист, работает в КубГУ) сказал: «Зачем тебе это нужно?» Поговорили,
потом все-таки положительно воспринял.
Родители тоже.
—
— Мама всю жизнь
проработала бухгалтером в бюджетных
учреждениях. В медколледже, в «Премьере»,
в Кубанском казачьем хоре. Папа у меня
работал инженером. Выйдя на пенсию,
открыл свою фирму, которая занимается
обслуживанием пожарных сигнализаций.
—
— Была, да. Но я
уже вышла из соучредителей.
—
— Это не
юридическое лицо, скорее, сообщество.
Я работала в команде – так быстрее. Но
и MashtArch существовало
всего полгода.
—
— Это история
четырехлетней давности. Я хорошо отношусь
к городским активистам, считаю, что это
такие «санитары леса». Не всегда они
правы в своих суждениях, не всегда
разбираются в предмете, тем не менее,
эти люди своей позицией помогают городу
не превратиться в гетто.
—
— Я пришла в
такое интересное время, когда Краснодар
решил строить ливневку. Большой,
масштабный и затратный проект. Естественно,
на многое другое финансирования не
остается. И уже после того, как я
согласилась прийти на эту должность,
мне сказали: «В первый год твоей работы
не будет денег ни на какое благоустройство».
Интересно, да? У меня были достаточно
большие планы, но судьба распорядилась
иначе. С другой стороны, есть возможность
навести порядок в гайдлайнах — стандартах
по благоустройству.
Это ведь тоже
элемент архитектурного облика города.
Должно получиться, и изменения будут
сразу заметны.
—
— Как будет
восприниматься — это одно, другое —
как это будет реализовываться. Мне
кажется, что негативная реакция —
достаточно сильный мотиватор для того,
чтобы доказать: мы можем.
—
— Считаю, что
пока что городу нужны более приземленные
вещи. Чистые фасады, тротуары — везде,
по всему городу, а не только в центре. А
потом уже можно будет подумать о бренде.
Фото в кавере: Михаил Чекалов / homeguide.ru