На
равных с санитаркой
Лечить
людей — это мое призвание: с детства
нравилось играть со склянками, изучать
и собирать лечебные травы. Выбрала
работу медсестры, потому что в середине
90-х, когда я окончила школу, поступление
в медуниверситет мне не светило — у
моей семьи просто не было денег на
«вступительный взнос». Поэтому пошла
в медучилище. Здесь при поступлении
тоже пришлось заплатить 600 тысяч рублей.
Приличная сумма, учитывая, что булка
хлеба в то время стоила 2 тысячи, если
не ошибаюсь.
Окончила
медучилище в 1997-м, получила диплом
медсестры общей практики, который давал
право работать как в поликлинике, так
и в любом отделении стационара. Я хотела
работать в больнице, но свободных
вакансий на тот момент не было, и
руководство ЦРБ предложило мне место
медсестры в поликлинике.
И тогда, и
сейчас средний медперсонал — самый
востребованный в муниципальном и
государственном здравоохранении. Но в
90-е и начале 2000-х медсестер катастрофически
не хватало, в первую очередь — в
поликлиниках. Потому что в стационаре
ты отработал свою смену и пошел домой.
А в поликлинике твоя работа уходит
вместе с тобой.
Первые
годы я работала с узкими специалистами,
в лаборатории, в прививочном и процедурном
кабинетах, всячески избегая места
участковой медсестры. Потому что тогда
ее зарплата практически равнялась
зарплате санитарки. Первая в начале
2000-х получала 800-850 рублей в месяц, вторая
– примерно на сто рублей меньше. При
этом требования, предъявляемые к обеим,
несопоставимы. Младший медперсонал, по
большому счету, должен всего лишь держать
помещения в чистоте, средний — работать
на приеме с участковым врачом, заполнять
кипу бумаг, посещать пациентов на дому
и т.д.
А в 2006 году, после того, как Путин
своим указом постановил доплачивать
за работу участковых медсестер и
участковых терапевтов и педиатров
соответственно 5 и 10 тысяч рублей (их
впоследствии стали называть
«президентскими»), я перешла на работу
к участковому педиатру. За вычетом
подоходного налога моя зарплата достигла
7-8 тысяч рублей.
С
1 января 2012-го тогдашний губернатор
Кубани Ткачев «подкинул» работникам
социальной сферы еще немного денег,
участковым медсестрам — 3 тысячи рублей.
Мы — не обслуга
Я
веду детей от 0 и почти до 18 лет. По
стандартам, норма педиатрического
участка – 800 детей, на моем – около 900.
Мы с врачом работаем посменно – с восьми
утра или с часу дня. Мой рабочий день
составляет 7 часов 42 минуты, из них
полчаса – обеденное время. Правда, мне
ни разу не удавалось пообедать за все
годы практики, так как это физически
невозможно – пациентов слишком много.
К тому же по санитарным нормам в кабинете
нельзя есть или пить чай-кофе, допускается
только вода в бутылках. Столовой или
комнаты приема пищи у нас нет, так что
обеденный перерыв для медсестры –
чистая формальность.
Медсестра
«сортирует» очередь, как на войне:
тяжелобольных — вперед. Я утрирую,
конечно — тяжелобольных детей сразу
госпитализируют. К нам, в основном,
приходят на прививку, с простудами,
коликами, за справками в различные
учреждения и т.п. Тем не менее, я должна
поделить больных на группы и вызывать
их согласно стандартам. Вне очереди
должны идти дети с температурой,
записавшиеся на прививку в рамках
нацкалендаря, а также дети-инвалиды.
Но
что делать, если половина детей с
температурой, а вторая половина пришла
на прививку? Не вызовешь ребенка с
температурой – его состояние может
ухудшиться, не примешь первым малыша,
которому нужно сделать прививку, — он
может заразиться от того, что с
температурой, и тогда от прививки
никакого толку.
Перед
началом эпидсезона по гриппу в конце
прошлого года мы сделали как никогда
много прививок, но детей с ОРВИ хватает.
Иногда температурящих так много, что
стоишь в коридоре, как дурак, и не знаешь,
кого же первым звать. В итоге вызываю
сначала тех, у кого термометр (я раздаю
их в начале приема) показывает 39 градусов.
На это обижаются мамы, у чьих детей
температура на полградуса ниже, а также
родители, приведшие детей на контрольный
осмотр после болезни, справедливо
упрекающие нас в том, что их ребенок
может снова заболеть, пока дождется
своей очереди. Чтобы утихомирить
родителей, приходится разговаривать с
ними, как с детьми: ласково, по-щенячьи
заглядывая в глаза. Иначе они тут же
звонят на горячую линию в краевой
минздрав, что добавляет нам головной
боли.
Может,
тогда что-то изменится и в поликлинику
пришлют дополнительный медперсонал.
Но это из области фантастики.
Мы
обязаны принять всю очередь, «хвост»
нельзя оставлять. Примерно за час до
окончания смены регистратор старается
к нам больше никого не направлять, только
если случай экстренный, температура,
например. Но некоторые пациенты умудряются
приходить за пять минут до конца приема
и требовать, чтобы их приняли. Им
показываешь на оставшуюся очередь
человек из пяти — не действует: «Вы
обязаны, у меня больной ребенок!» То
есть они сделали все свои дела, а визит
к врачу оставили на потом, но мы принять
их обязаны. А то, что мои дети в садике
и остается 15 минут до его закрытия, их
не волнует.
Вообще
наглых родителей много. Они считают,
что мы им должны. Приходится объяснять,
что мы — не их обслуга, а такие же люди,
как все, и после работы хотим пойти домой
к семье, а не задерживаться из-за того,
что кто-то проспал время приема.
Спать
ложусь далеко за полночь
Обязанностей
у участковой медсестры — навалом.
Отработав смену в поликлинике, оставшиеся
3 часа 12 минут я должна провести на
участке. По стандартам, в день нужно
посещать не менее пяти пациентов. Но
как это сделать за три часа, если они
живут в разных концах города? Пока до
одного доедешь на маршрутке (машину
дают только врачу, а проезд в общественном
транспорте мы оплачиваем из своих
средств), полчаса пройдет, а его же нужно
осмотреть, с мамой пообщаться, выполнить
лечебные процедуры, назначенные
педиатром. Понятно, что в отведенное на
посещение участка время никто не
укладывается.
А
еще есть с десяток журналов, которые я
обязана вести. Например, журнал
ежемесячного планирования прививок,
ежегодного планирования прививок,
журнал профилактической работы. Последний
— вообще атавизм какой-то. Зачем он
нужен? Ты эту работу и так устно проводишь
всякий раз, как общаешься с родителями.
Темы одни и те же: преимущество грудного
вскармливания, профилактика гриппа и
ОРВИ, кишечных заболеваний, значение
профпрививок, массажа, гимнастики.
Паспорт
педиатрического участка тоже раздражает:
зачем в нем таблица наблюдения детей
до года? Мы и так записываем все их данные
в карточку. Или требуют дублировать в
журнал сведения о том, какого числа и к
какому узкому специалисту ребенок
приходил на прием, какой диагноз поставил
доктор. Эти данные имеются в карточке
и диспансерном листе, вносятся в
компьютер.
Большая
морока с оформлением документации на
новорожденного. Карточку на ребенка
должна завести поликлиника, но из-за
ограниченности бюджета руководство
просит, чтобы родители покупали их за
свой счет. В результате все карточки
разномастные — у кого тетради, у кого
блокноты, все разного размера и толщины.
Как-то одна мамаша раздобыла карточку
с несколькими нужными нам графами и
таблицами. Так мы ее отксерили и теперь,
когда копии заканчиваются, просим
друзей, знакомых и покладистых родительниц
сделать еще. Наш копировальный аппарат
в поликлинике вечно сломан или простаивает
за отсутствием краски. Мы вклеиваем эти
листы в тетради, и уже дышать легче.
Карточку
завожу, оформляю, расчерчиваю и заполняю
в ней все графы. Затем я вписываю ее во
все журналы: в паспорт участка, содержащий
около 15 таблиц, которые также нужно
заполнить; в перепись участка, в журнал
поуличной переписи, в перепись населения
по годам…
Кроме
того, мне нужно завести на ребенка 63-ю
форму — это прививочная карта. На все
это уходит около 40 минут. И это только
один ребенок.
Вообще,
всю бумажную работу мы должны делать
во время приема, но это нереально. Как-то
мой педиатр, еще в самом начале своей
карьеры, попробовала делать все «как
надо» по предписаниям минздрава, но
родители быстро ее от этого отучили:
кто согласится ждать 15-20 минут, пока
оформляют чужого ребенка? Казалось бы,
компьютеризация должна была облегчить
нам работу, но она ее, наоборот, прибавила:
теперь мы ведем отчетность и в электронном,
и в бумажном виде.
Стандартная
зарплата
Зарплата
участковой медсестры от количества
пациентов не зависит: придут на прием
10 человек или 50 — бухгалтеру без разницы.
Существуют определенные нормативы,
выполнив которые на сто процентов я
получу свои 16 тысяч рублей «чистыми»,
из которых около 7 тысяч — «президентские»
и «губернаторские» (за вычетом налога).
Например, если я выполню план диспансеризации
на 100%, мне начислят 900 рублей, меньше
хотя бы на процент — 0 рублей. Сделаю
профилактические прививки на 98-100% от
плана — получу еще 900 рублей, меньше 98%
— 0 рублей. Обойду менее 5 детей за день
– отнимут 1000 рублей, будет дисциплинарное
взыскание — опять-таки доплаты не
видать.
Нечему
удивляться, что медперсонал бежит из
поликлиники в частные медцентры — их
в городе немало. При этом их открывают
врачи, которые раньше в ЦРБ работали,
медсестер с собой зовут. Зарплата там
на треть больше, а работы — в разы меньше.
Я
на днях тоже получила предложение
перейти на работу в частную клинику, и
склоняюсь к тому, чтобы его принять.