Режиссер
— Спектакль начинается с очень прозаического
момента: заказа. Все великие и красивые
слова режиссеров: «Я хочу поставить…»,
«Цель моей жизни…» упираются в ограничения
внутри театра — труппу, финансы, репертуар,
имена драматургов. Из всех новогодних
сказок мы выбрали «По щучьему веленью» — она хорошо расходится на труппу,
компактная, игровая, будет интересна
маленькому зрителю и зрителю постарше.
Дальше идет работа с художником и
композитором (хотя у нас будет подбор
музыки — русская классика от Н.
Римского-Корсакова до А. Бородина):
оговаривается концепция спектакля,
образы героев, решения, стиль — и идет
длительный процесс вынашивания спектакля
через наброски и эскизы.
Художник
— Спектакль начинается разговором с
режиссером: он ставит задачу, и после
этого художник приступает к черновым
эскизам кукол или персонажей, решению
пространства — сценографии. После всех
обсуждений создается чистовой вариант
образа спектакля в цвете, а затем —
переход к технической части: делаются
куклы в натуральную величину, переводятся
в технические чертежи эскизы декораций
— начинается математика. Если есть
возможность «привязаться» к площадке
(у каждой коробки сцены своя высота и
ширина), делаем эту подгонку параллельно
с чертежами. Последний этап переноса
спектакля от воображения постановщиков
и эскизов в жизнь начинается тогда,
когда мастерские получают задание на
изготовление кукол, декораций и начинают
подборку материалов. Мой авторский
контроль есть на всех этих этапах.
Художник-постановщик
присоединяется к бутафорам и непосредственно
занимается росписью декораций, кукол
и прическами, чем я и занята сейчас.
Потом пойду смотреть «выгородку»
спектакля — то черное нечто, что заменяет
артистам на репетиции декорации и
реквизит. Это как раз тот момент, когда
художник и режиссер привязывают спектакль
непосредственно к площадке. Спектакль
«По щучьему веленью» задуман как
классический, поэтому он привязан к
законам ширмы.
Актеры будут водить
тростевые куклы, а те бывают очень
сложными — с механикой головы, с
раскрывающимися глазами и ртом, но мы
пошли по более простому пути, поскольку
режиссер только знакомится с труппой,
а я — с цехами. Что касается стилистики
спектакля, то он будет решен в
псевдодревнерусском стиле: дерево,
кружево, резьба.
Актеры
— Работа актера в театре кукол мало чем
отличается от того, как рождается
спектакль в драматическом театре. Только
здесь твои замыслы, задумки и придумки
плавно переходят в куклу — вот, собственно
говоря, и все. И уже кукла должна выполнить
все то, что делает драматический артист
на сцене — этот процесс сложнее и объемнее.
А в моем случае и подавно. Емеля, которого
я буду водить попеременно с Сашей
Гилязетдиновым, — моя первая роль в
театре кукол: я — драматический артист,
не так давно приехал из Норильска и
сразу «попал» на Емелю, а это одна из
самых сложных кукол, у которой ты должен
управлять руками и ногами одновременно.
Ширма, трости, куклы — для меня все в
новинку, все интересно, хотя постигать
законы театра кукол приходится на бегу.
Ребята помогают, Вадим Александрович
тоже. Ну да ничего, маленькими шагами
пройдем большой путь.
— Для актера театра кукол спектакль
начинается с чтения всей пьесы, потом — работы со своим текстом и образом,
читок с режиссером и другими артистами — все как в драматическом театре: техника
одинакова. Единственное отличие — эмоции
и чувства героя нужно вложить в куклу,
в ее движение и пластику: лицом здесь
не «поторгуешь», потому что все время
за ширмой. Вот мой Царь — заботливый
отец, занят чем-то постоянно, а его
избалованной дочери не хватает внимания:
как все это куклой над грядкой передать?
«По щучьему веленью» — первый спектакль,
который мы после долгого перерыва играем
строго за ширмой, и порой приходится
поломать голову над тем, как выразить
эмоции своего персонажа.
Завпост
— Чтобы начать репетировать, режиссеру
и актерам нужна «выгородка» на первый
план: в «По щучьему веленью» — это ширма.
Пока подбираем для той, что будет в
спектакле, ткань, репетируют на ширме
из подбора. Затем изготовили все, что
находится на сцене позади артистов: это
трон для царя на раздвижной стойке,
который будет опускаться вверх-вниз, а
на его месте появится ель, и уже на ели
распустятся розы. Такие вот чудеса.
Позади трона уже готов круг-колесо: он
будет и Солнцем, и Землей — когда Емеля
едет, круг вращается, елки кружатся,
пейзаж меняется.
Пока
на спектакль «По щучьему веленью» ушло
где-то метров 60 реек разного диаметра
и еще 20 метров бруса, 30 метров железного
уголка: деревянные конструкции делает
наш плотник, а металлические нанимаем
варить сварщика. Он еще и инженер — рассчитывает нагрузки. В театре все
должны делать профессионалы: варить,
пилить, играть, ставить. У нас, по крайней
мере, так… В последнюю очередь сделаем
«одежду» сцены: занавес, кулисы, падугу.
В этом спектакле они не так важны, как
в других: скорее, дополняют образ
спектакля. Падуга по верху закроет
портал сцены до половины, занавес новый,
а кулисы наши, «дежурные».
Директор
— Новогодние спектакли у нас всегда
премьерные и, конечно, с зимними сюжетами.
Кто-то предпочитает ставить в праздничную
афишу постановки из текущего репертуара,
мы же стараемся подарить юному зрителю
праздник. Надо сказать, что сказка «По
щучьему веленью» с точки зрения бюджета
не самая затратная в нашем театре: в
смету мы легко вписались, а постановка
в театре кукол стит
как отечественный автомобиль. Что
касается интермедии с Дедом Морозом и
Снегурочкой у живой елки, то ее бюджет
даже ниже стоимости нашего среднего
спектакля.
Приглашенный
режиссер Вадим Александрович Домбровский
еще и замечательный педагог: он — профессор
Ярославского государственного
театрального института, поэтому актеры
театра получают уроки по вождению
тростевой куклы от требовательного и
придирчивого мастера старой школы, что
само по себе хороший толчок в части их
профессионального роста.