По
данным управления здравоохранения
Краснодара, сегодня в городе проживает
7078 долгожителей — людей, достигших
90-летия, из них 352 тех, кто перешагнул
100-летний рубеж. «Югополис» встретился
с одной из долгожительниц — Анной
Константиновной Кутановой, которая в
мае этого года отметила свой 101-й день
рождения, и попросил ее рассказать о
своей долгой жизни. Пробелы в памяти
пожилой женщины заполняла ее 80-летняя
племянница Нина Александровна Бондаренко — представительница многочисленной
родни Анны Константиновны.
Иван
устроил меня в колхоз им. Кагановича
учетчиком. В начале августа 1942 года
колхозниц попросили охранять военкомат.
Стоим с подругами, навстречу идет
мужчина: «Девчата, что вы тут делаете?» — «Как что — охраняем!» —
И мы побежали.
В чем были, не заходя домой. Бежали через
Пашковскую переправу, тогда уже взрывали
мосты. Невестка Ниночка осталась в
Краснодаре вместе с ребенком, которого
она взяла к себе на воспитание. Его
вместе с другими детьми привезли из
блокадного Ленинграда, краснодарцы
разобрали детей по домам, и я, помню, еще
обиделась, что Нина для меня никого не
взяла…
Я ее больше не видела: во время
оккупации города она помогала партизанам,
ее выдали, и немцы Нину повесили. Брат,
вернувшись с фронта, выяснил, кто ее
предал (это была соседка), но не стал
мстить. А что стало с ребенком, мальчиком,
мы так и не узнали.
Мы
с подругами добежали до самого Горячего
Ключа. Меня причислили к штабу 196-го
дорожно-строительного батальона. Была
интендантом и писарем, по-нашему — учетчиком и секретарем, заодно поваром.
До сих пор удивляюсь тому, как меня, с
образованием в четыре класса, взяли в
штаб, а моих подруг с институтским
образованием — нет. Штаб размещался в
деревянной школе. Однажды наши поехали
за продуктами, а я осталась в штабе
готовить и встречать их. Меня из завала
достали: хорошо, я в шинели была — она
смягчила удары упавших на меня досок.
Потом
была Малая земля. Я выписывала продукты,
обеспечивала ими солдат. Во время выдачи
бывали обстрелы. Иногда стоишь, выдаешь
крупу и думаешь: «Меня же сейчас убьют,
упаду здесь среди продуктов». Часто
случались передислокации. Во время
одной из них я осталась без ничего — не
успела вернуться в свою землянку, чтобы
вещи собрать.
Помню,
на косе Чушке на Керченской переправе
была очень большая бойня. Но мне нужно
было доставлять продукты, несмотря на
сильные обстрелы. Как-то ехали с извозчиком
к своим и едва к немцам не попали — вовремя
заметили, повернули оглобли.
: — Тетя не помнит таких подробностей, но
если судить из ее же автобиографии,
писаной для кого-то и сохранившейся до
сих пор, в мае 1938 года она поступила в
школу комиссаров в городе Иванове,
окончила ее два года спустя, а потом,
судя по всему, снова вернулась на фабрику.
В 1941 году приехала в ст. Пашковскую, а в
августе 1942-го ушла с истребительным
батальоном в горы. Потом уже ее причислили
к штабу 196-го дорожно-строительного
батальона. В апреле 1944 года вступила в
партию. Победу встретила в Прибалтике.
Младший сержант Кутанова награждена
орденом Отечественной войны II степени
и медалью «За оборону Кавказа».
— В колхозе я проработала недолго, меня
взяли на работу в Краснодарский
пединститут. Назначили комендантом
первого общежития, оно тогда на улице
Орджоникидзе размещалось, в здании
бывшего табачного склада. Студенты жили
в комнатах по 10-20 человек.
Тут
пришло известие о смерти сестры Поли
(Пелагеи). Незадолго до этого я ее
навестила, видела, что сестра долго не
протянет, увезла с собой младшего
племянника Славу, ему 6 лет было. После
смерти матери остальные дети остались
сиротами, муж Поли погиб на фронте.
Поэтому я забрала к себе Нину, ей было
14 лет. Мы все ютились в 15-метровой комнате
при общежитии. Из мебели были только
кровати и стол, на остальное места не
хватало. Племянники были детьми войны,
рассказывали мне, как по ночам ходили
на колхозные поля, копали картошку —
есть вообще нечего было. Нина бросила
школу после 7 класса, работала курьером
на фабрике, смогла скопить денег и
приехала ко мне через полстраны.
Хотя
в общежитиях были и скандалы, и воровство — но конфликты быстро улаживали, а воров
находили. Стыдили, да и отпускали с
миром. Вообще жили дружно, как одна
большая семья. Однажды ко мне пришел
студент и говорит: «Мне негде жить и
платить нечем». Ну что мне делать? Я его
поселила у себя в кабинете, выдала ему
постель. А потом, когда у него деньги
появились, переселила в комнату.
Когда
построили два общежития на Ставропольской,
перевели меня комендантом уже сюда.
Проработала я здесь до 1995 года и вышла
на пенсию в 80 лет, потом еще года три
работала нянечкой в детском саду и
уборщицей на ХБК. Я вот только одному
удивляюсь: как я, малограмотная, прошла
комендантом через четыре общежития,
как мне руководство не боялось доверить?
Ведь сколько на мне было имущества,
документов…