В
этот дом приходят утром и вечером, в
разное время суток. Женщины с детьми и
без, несовершеннолетние и пенсионерки,
у одних с собой аккуратно собранные
чемоданы, у других – только захваченные
впопыхах документы. Есть те, у кого
невозможно различить цвет глаз – вместо
них щелочки, заплывшие от кровоподтеков,
некоторые не могут ответить на простые
вопросы, вжимая от страха голову в плечи.
Охранник открывает им калитку, и они
переступают через порог небольшого
двухэтажного здания, утопающего в зелени
в нескольких кварталах от одной из
центральных магистралей Краснодара.
Раньше
здесь располагался типовой детский
садик, а с 2011 года – краснодарский
кризисный центр помощи женщинам. Он
создан министерством труда и соцразвития
края и работает для тех, кого жизнь и
близкие люди загнали в угол, кому больше
некуда идти.
— У нас работают два отделения –
консультативно-профилактическое и
стационарное, — рассказывает Елена
Бескоровайная, директор центра. — Мы
помогаем на бесплатной основе женщинам,
которые пострадали от домашнего насилия,
а еще тем, кто оказался в тяжелых условиях
– беременным, несовершеннолетним и
одиноким матерям. Назначение центра — стать убежищем, вторым домом для женщин,
вынужденных спасать себя и детей.
Если
в кризисный центр обращается женщина,
пострадавшая от семейного насилия, ей
предоставляется возможность находиться
здесь круглосуточно до 60 дней. Она
обеспечивается питанием, с ней работают
медики и психологи, разрабатывая
индивидуальную реабилитационную
программу. В это же время к решению
проблемы при необходимости подключаются
юристы, женщине помогают не только
обрести душевные силы, но и подыскать
работу, снять жилье, найти способ защиты
от своих обидчиков.
С детьми клиенток
центра занимаются педагоги-психологи,
логопеды, врачи – зачастую случается
так, что дети, ставшие свидетелями
взрослых конфликтов, переживают острейший
кризис, замыкаются в себе, у них развиваются
неврозы.
Если
же проблемная ситуация не связана для
женщины с риском для жизни и здоровья,
а также с уходом из дома, то она получает
в кризисном центре комплекс услуг в
дневном стационаре.
Мы
идем по коридорам центра: вот кабинеты
психологов с табличками «Не входить!
Идет работа с клиентом», тренажерный
зал, комната для детей, которых на
несколько часов оставляют здесь мамы,
чтобы успеть решить проблему, например,
с трудоустройством или оформлением
документов, крошечная молельная, швейная
мастерская.
Фотографа
просят, чтобы лица женщин не попадали
в кадр, родственники многих из них не
знают, где именно сейчас находятся их
жертвы.
— 3а все время существования, с 2011 года,
услугами центра воспользовались около
30 тысяч человек, — продолжает Елена
Бескоровайная. – Это женщины из разных
регионов России. Некоторые приезжают
к нам сами, других направляют по линии
социальной защиты. Самой молодой клиентке
центра едва исполнилось 16 лет, она
приехала в Краснодар из Якутии с двумя
маленькими детьми, спасаясь от мужа-тирана.
Прошла курс реабилитации, вышла замуж,
сейчас у нее нормальная семья. Самой
пожилой – 80 лет, она местная, попала в
центр, спасаясь от побоев сына. Сейчас
эта женщина живет в геронтологическом
центре «Екатеринодар».
— Домашнее насилие — это не только побои,
— говорит заведующая стационарным
отделением центра Евгения Сысоева. — Это та ситуация, в которой женщина
чувствует страх: когда партнер ее
унижает, оскорбляет, закрывает ее дома,
игнорирует попытки разобраться в
ситуации, ломает в ее присутствии мебель,
бьет посуду, лишает материальной
поддержки, угрожает расправой над
ребенком или родителями. Во время первого
разговора психолог-консультант уточняет,
идет ли речь о физическом насилии, есть
ли непосредственная угроза жизни в
момент обращения, и только разобравшись
с состоянием женщины, мы решаем, что
делать. Иногда выясняется, что ей в
первую очередь требуется наряд полиции
и «скорая помощь», а не психологическое
консультирование. Если угрозы здоровью
и жизни нет, мы разбираемся, чего хочет
клиентка: получить совет, как решить
проблему, или выговориться и услышать
подтверждение истины: то, что с ней
происходит, действительно является
насилием.
В
красиво оформленном актовом зале мы
встречаемся с 29-летней Екатериной. У
Кати красивые глаза янтарного цвета,
трехлетняя дочка. Несколько лет она
борется с бывшим мужем.
— Нет, он меня не бил, — рассказывает нам
молодая женщина. — Унижал, оскорблял,
третировал, во время беременности выгнал
из дома, а потом начал преследовать. Я
вернулась, поддалась стереотипу, что
ребенку нужен отец. После рождения
дочери все продолжилось с новой силой,
я подала на развод, ушла от мужа
окончательно и бесповоротно. Но это
мало что изменило. В начале января этого
года он забрал дочку, и мне удалось ее
вернуть только через месяц, да и то по
стечению обстоятельств. Сейчас у меня
на руках есть решение суда о том, что
ребенок должен находиться со мной.
Только вот зимой, во время очередного
скандала, бывший теперь уже муж ворвался
ко мне в дом, напал на мою маму, мне
пришлось дать отпор первым, что попалось
под руку – в итоге он оформил справку
о побоях, против меня возбудили уголовное
дело.
Сейчас
Катя вместе с дочерью и мамой живут в
кризисном центре. Женщина искренне
надеется, что судебное разбирательство
завершится в ее пользу, она сможет
скопить денег и уехать в другой регион,
чтобы начать новую жизнь с чистого
листа, а старую забыть, как страшный
сон.
Еще
одну историю рассказывает нам 45-летняя
Ольга, инструктор по труду кризисного
центра, несколько лет назад сама
оказавшаяся клиенткой здешних
специалистов.
— Наша семья переехала в Краснодар 10 лет
назад из Средней Азии, — говорит Ольга. — Поначалу все шло нормально, я работала
учительницей в гимназии, потом стала
менеджером в оптовой торговле. Мы
воспитывали сына и дочь. А потом муж как
с цепи сорвался – начал сильно пить,
угрожать, унижать. Он не бил меня, но
оставаться с ним было невыносимо. В 2008
году мы развелись, но отношения не
прервались. Я неудачно вложила свои
сбережения в долевое строительство, а
застройщик обанкротился. Деньги мне
никто не вернул. Родственников в
Краснодаре не было. Три или четыре года
я терпела, потом мы с детьми оказались
здесь, в кризисном центре. Я очень жалею,
что не порвала с мужем раньше. Сейчас
мы не общаемся. Мы с детьми живем на
съемной квартире, дочка уже студентка,
сыну 11 лет.
Теперь Ольга сама работает с женщинами, чьи ситуации так похожи на ее историю. Она говорит, что даже в самых экстремальных условиях нельзя терять уважение к себе. И что всегда найдутся люди, готовые поддержать тебя, принять и помочь.