Кандидат юридических наук Мушег Балян работает в статусе адвоката более 10 лет. Его любимая категория дел – наследственные. Конечно, в силу профессионального статуса, он берется и за другие дела, но именно наследственные считает для себя самыми интересными, и именно в них свою деятельность оценивает, как наиболее успешную.
— Каждое наследственное дело – это всегда история семьи: история взаимоотношений, история становления семьи, в том числе в части создания материальных активов и благ, и мне интересно с этим разбираться, с этим работать. Независимо от ситуации, на начальном этапе я всегда стараюсь предложить сторонам какое-то решение в рамках медиации: любые судебные процессы – это всегда затратное мероприятие и с точки зрения материальных ресурсов, и с точки зрения эмоциональных. Родственники, прошедшие через суд, почти всегда теряют эти самые столь ценные родственные отношения, которые потом невозможно ни заменить, ни восстановить. Это первое, что я объясняю своим доверителям. Для того, чтобы медиация была качественной, профессиональной и юридически правильно оформленной, я прошел специальное обучение, состою в ассоциации медиаторов, внимательно слежу за всеми новшествами и изменениями законодательства и судебной практики в этом направлении. Это первое. Второе, что я стараюсь донести до своих доверителей: позиция «все мое, все мне» — бесперспективна. Не работает. Если бы все было так однозначно, то вы внутри семьи договорились бы сами и не обращались бы ко мне. Вот когда эти моменты мы с доверителем проработали, только тогда переходим к судебному процессу.
Надо сказать, что далеко не все наследственные дела связаны с разделом имущества внутри семьи. Это бывают претензии к третьим лицам, например, я меня было дело (вот буквально в октябре состоялось решение суда в нашу пользу), когда человек приобрел квартиру, но умер, не успев оформить ее в Росреестре, и мы с доверителем оспорили действия администрации города по изъятию этой квартиры; или другое дело: когда родственники умершего пытались оспорить завещание и признать его недействительным, нам удалось доказать действительность завещания, и надлежащее оформление последней воли умершего по распоряжению имуществом.
— Мушег Геворкович, а какое наследственное дело, которое было «внутрисемейным», вам запомнилось больше других?
— Был случай, когда человек не знал о смерти своего отца и открытии наследственного дела, родственники вступили в наследство, приняли имущество в собственность и не сообщили нотариусу о том, что есть еще один наследник. Когда человеку стало об этом известно, мы восстановили пропущенный срок вступления в наследство и обратились в суд о признании недостойными наследников, лишив их прав на наследство.
Есть еще категория дел, профессионально интересных лично для меня – это имущественные семейные споры. Это не совсем наследство – все участники процесса здесь и сейчас, но это тоже всегда на стыке юриспруденции и психологии. Вот недавно я работал в суде с супружеской парой – дело было о многомиллионных алиментах на детей. В итоге и отец погасил задолженность по алиментам, и бывшие супруги вернулись в русло нормальных взаимоотношений, без желания растерзать и уничтожить друг друга при первой встрече. За этим результатом стоит много работы адвокатов с обеих сторон, медиации, разные предложения и поиск разных решений, но результат, безусловно, того стоил. Вот это как раз тот случай, когда работа адвокатами выполнена на «отлично».
— Мушег Геворкович, есть какие-то ваши лично внутренние правила, как надо выстраивать отношения с доверителями?
— Вы правильно используете термин «доверители», а не клиенты. Именно доверители. Главное в отношениях адвоката с тем, кто к нему обращается, именно доверие. Я всегда прошу человека, который пришел за помощью, быть максимально искренним в части предоставления информации о ситуации. Понимаю, что имеет место определенный эмоциональный фон, понимаю, что для каждого конкретного человека его ситуация является болезненной и травмирующей, но все-таки прошу быть максимально открытым и искренним. Как врач не способен помочь пациенту, не зная, где болит, так и адвокат не способен помочь доверителю, не понимая сути проблемы, не зная ее нюансов. Если вы, мой доверитель, ожидаете результат, так обеспечьте меня всей полнотой информации, чтобы вы могли на него рассчитывать. Правила профессиональной этики запрещают адвокату гарантировать результат, но при этом именно искренность и чистота взаимоотношений между адвокатом и доверителем во многом способствуют его достижению. Для начала я выясняю у человека: чего именно он хочет? Какой ожидает результат? Адвокат быстрее найдет оптимальный выход, когда знает о ситуации все. Потом мы вместе анализируем ситуацию. Я с опорой на свои профессиональные знания и опыт предлагаю пути решения. А вот выбор этого пути – это уже решение доверителя.
— Мушег Геворкович, как быть, если решения судом принимается без учета ваших аргументов и позиции, несправедливо? Как уберечься от профессионального выгорания после таких случаев? Как найти силы и желание после таких решений работать адвокатом?
— Для меня как адвоката, решение суда – это не про справедливость. А про то, что надо делать свое дело профессионально и качественно. Не добился сейчас, надо идти в следующую инстанцию. А такую ситуацию воспринимать не как личное поражение, а как профессиональный опыт. Тогда не стоит вопрос о профессиональном выгорании, о том, как найти силы и т.д. Все подобные ситуации мы активно обсуждаем в профессиональном сообществе, делимся опытом и наблюдениями с коллегами, стараемся выявить нюансы и особенности, на которые надо уделять больше внимания для достижения лучшего результата. Нет ничего зазорного в том, чтобы советоваться с коллегами, опираться на их опыт, и тогда ценнее становится лично мой профессиональный багаж. Я прагматично подхожу к таким вопросам. И искренне считаю, что каждый следующий год практики делает меня более профессиональным. В чем и состоит ценность профессии адвоката: первое – в постоянном развитии, второе – в постоянной востребованности. Как нет одинаковых ситуации, так нет единого решения, так нет одинаковых адвокатов.
— Мушег Геворкович, профессиональный успех –это…?
— Для меня это мой личный реестр завершенных дел с успешными решениями в пользу моих доверителей. И пока это реестр пополняется (сейчас это происходит регулярно), я знаю и ощущаю, что выбор мною профессии был верным, я занимаюсь свои делом, и это дело полезно людям.