—
—
— Нет, мне говорят: «Хочешь? Делай сама
все». У музея нет денег на рекламу, на
афиши, на дизайн. То есть реализовывать
что-либо надо силами своих друзей. В
целом с инициативами забавная ситуация.
Например, я занималась выставками наших
молодых художников, и мне говорили, что
я молодец. Но перед открытием вдруг
решили, что это опасно, что такие выставки
вообще никому не нужны.
Система
требует прокачки, оптимизации кадров,
новых специалистов, которые хотят
работать. Сейчас средний возраст
работника музея — 50 лет. Хотя наши зарплаты
не самые низкие. Младший научный сотрудник
получает около 21 тыс. руб., старший — около 30 тыс. руб.
— Начнем с того, что «опасные» ситуации
вокруг современного искусства возникают
не только в консервативных городах типа
Краснодара, но и в Петербурге. Например,
бурю критики и непонимания вызвали
выставки бельгийского художника Яна
Фабра и английских концептуалистов
братьев Чепменов в Эрмитаже. Посетители
восприняли их в штыки. Но директор
Эрмитажа Михаил Пиотровский, мудрейший
человек, сказал, что мнение толпы не
может быть абсолютной истиной, и отстоял
свою позицию.
Кстати,
Краснодар в масштабах страны считается
одним из продвинутых регионов в плане
современного искусства. Благодаря
арт-группировке «ЗИП» и Типографии,
Recycle, которые в этом году второй раз
выставлялись на Венецианской биеннале.
Но, к сожалению, специалисты музея
Коваленко не считают, что эти художники
сделали что-то значимое.
Однако
их вклад в искусство — уже объективная
реальность. В фондах даже хранится одна
их работа, но только потому, что ее
подарил владелец аукциона MOST.
Музей-храм — уже устаревшая модель, нам нужно
стремиться сначала к музею-форуму, а
затем и к музею-активисту. Если мы сейчас
не будем работать с актуальными вещами,
то что через 40 лет скажут о нашей культуре
потомки?
— Большие музеи всегда организуют
соцопросы, исследуют потенциальную
аудиторию. Но в нашем музее таких
специалистов нет, есть только анкеты
на кассе, из которых никто даже не умеет
делать адекватные выводы. Так что в
нашем случае поиск нового посетителя
— это тыканье пальцем в небо.
— Образовательной системы. В Британии в
70-е годы ввели в образовательную систему
историю искусств, эстетику. У них музей
интегрирован в школьную программу.
Затащить класс в наш музей — это целая
проблема. Детям надо выделить автобус,
собрать деньги. Интеграция музея в
школьную программу не продумана. А мы
могли бы работать с историками,
преподавателями литературы. Все
исторические процессы можно проследить
в изобразительном искусстве.
— Смотря как к этому подойти. Сейчас в
музее можно делать настолько крутые
программы, что дети будут визжать от
восторга. Все на базе игр, загадок,
вовлечения в процесс. Это должна быть
годовая программа, а лучше многолетняя,
а не такого формата, когда детей вывозят
один раз в год в музей, наваливают кучу
информации, и они с огромной гудящей
головой идут домой, думая, что все это
ерунда какая-то.
— Все не так уж сложно изменить. У нас
прекрасный музей с замечательной
коллекцией, просто надо найти администратора
и арт-менеджера, которые будут понимать
его миссию, заниматься маркетингом,
привлекать интересные проекты, наращивать
аудиторию и не бояться, что их уволят в
любой момент. Без поддержки государства
никакие качественные и большие музейные
истории невозможны.