До сих пор мне не
приходилось бывать в местах, где бы на
ресепшене стоял светильник Horse Lamp
размером с натуральную лошадь голландского
бренда Moooi — известного, даже, может быть,
слишком для того, чтобы оказаться на
анапском побережье; где бы на потолке
висели светильники от бельгийцев Delta
Light, осветивших, среди прочих, новый
стадион футбольного клуба «Краснодар»;
где бы в ресторане, выстланном глазурованной
плиткой ручной формовки из самого
Фошаня, стояли оригинальные вазы из
китайского фарфора и керамика испанского
дизайнера Хайме Айона, каждый предмет
которого оценивается не ниже среднемесячного
дохода обычного россиянина.
С дизайн-отелями на
российском побережье решительно
непонятно, что делать. Есть отели
маленькие, если не сказать крошечные,
с понятным ценником и хорошим интерьером — как, например, Blaga-дом в Благовещенской,
оформленный российским дизайнером
Ольгой Иевлевой. Есть большие и очень
большие — как Mriya Resort & Spa в Ялте, в
которых не потому хорошо, что 20 тысяч
рублей за ночь, а потому, что проектировал
сэр Норман Фостер, живой классик
современного дизайна.
Но как быть с «Утёсовым», который за три с небольшим
года вырастает из скалы на Высоком
берегу Анапы и перечеркивает представление
местных отельеров о том, какой должна
быть кубанская архитектура?
Вырастает из скалы — не
метафора, отель действительно вписан
в ландшафт: если смотреть на море, видишь
один этаж, если с берега — три. «Утёсов» — это 30 номеров, и из каждого открывается
панорамный вид на Черное море. Еще
спа-комплекс, баня, фитнес, лаундж-зона
с кальянами, ресторан и гриль-бар.
В
сезонном меню ресторана значатся
крымские устрицы, черноморские мидии
в белом вине и первая фаланга камчатского
краба. В основном — гаспачо, минестроне
и французский луковый суп на первое,
мясо птицы и стейки, черноморская
барабуля, ставрида, судак и рататуй из
овощей на второе. Из холодных закусок
тартар — из тунца, лосося или мраморной
говядины, хамон с дыней и равиоли из
свеклы; из горячих — сахалинские гребешки
и черноморские рапаны.
: Пора менять
стереотипы. И делать из Анапы такой же
популярный курорт, как Сочи или Геленджик.
Как появился «Утёсов»? Шел, увидел
красивый вид, решил построить. Познакомился
с Николаем (Колей Петровым – прим. авт.) — и полетели. В буквальном смысле — первое,
что я спросил: «Загранпаспорт есть?
Тогда полетели!»
Но отель ты не
из-за меня построил, подожди! Мы просто делали то, что
нравилось бы обоим. Не думали в тот
момент, что создаем бутик-отель. И хотя
у нас были ссоры, это не касалось каких-то
больших идей.
Это стало
ясно в первом же магазине в Фошане. Вот
идём: миллионы кресел, диванов… Вдруг
вижу кресло, которое нравится. С другой
стороны Николай подходит и говорит — оно. Так я понял, что у нас вкусы одинаковые.
Мы к одним и тем же вещам подходили, это
правда. И очень быстро все согласовали.
В пионерском
лагере был, да! (смеется)
Да.
Да,
изначально мы увидели просто склон. И
начали строить. Архитектура полностью
моя.
Здесь уже были
стены. Там, где сейчас вип-зал ресторана,
стоял «диван» из деревянных поддонов.
Игорь купил вина, винограда и сыра, и мы
встречали рассвет — обсуждали.
Скажем прямо, «Утесов» — место не про Россию и точно не про
Анапу. Как минимум с точки зрения дизайна
и архитектуры.
Это
бутик-отель закрытого типа, и я строил
его для себя, хотя это странная штука.
Пойми правильно:
Игорю Гайворонскому негде было отдыхать
в Анапе, он построил отель «Утесов».
То же в Краснодаре: вот есть «Мадьяр».
Первый ресторан ребята открывали, потому
что им негде было есть, плюс они влюбились
в Будапешт и вообще Венгрию. Есть Тахир
(Тахир Холикбердиев, ресторатор, владелец «Дранки-бара» и ресторана «Скотина»):
ему негде было выпивать, он открыл «Дранки». Сергей Галицкий: ему негде было
смотреть футбол, он построил собственный
стадион. Все эти люди изначально делали
для того, чтобы быть здесь каждый день,
а не лететь куда-то. А потом это становится
вещью, которая притягивает таких же,
как ты. Я бар так для себя открывал.
Теперь туда ходят такие же, как я.
В этом месте
много Игоря. Игорь — это кайт, мотоциклы,
быстрые машины, это шорты и шлепки, это
Азия. И в его лице я вижу нормальный
патриотизм. Когда есть какое-то количество
денег, и ты хочешь как надо не в Берлине,
а в Анапе. Вот это «как надо» и есть
главный стимул нормальных людей. Человек
взял и построил в Анапе то, что является
нормальным для всего мира.
—
Котлован начали копать в ноябре 2012 года,
а с Колей мы занимаемся этим три года,
да. Сложным ли он был? Я быстро забываю
плохое, но на самом деле да.
Менялись
подрядчики, все время что-то ломалось.
Я шел сюда как дизайнер интерьеров, а
пришлось заниматься тем, с чем никогда
не сталкивался. Кажется, мне сейчас дай
корабль построить, я построю. И понимаю,
что эта работа была сложной. Мы ничего
подобного никогда не делали: сколько
было документации, строителей, денег…
—
Обратились в креативное агентство, нам
предложили.
Было много
вариантов. «Утёсов» — от «утёс», не от
фамилии. Тогда оно нас подкупило, а
теперь другое название и представить
не могу — настолько гармонично получилось.
—
Это
колониальный стиль, но в современном
прочтении. По большому счету, это история
путешественника, который не магнитики
из разных стран привозит, а предметы
дизайна.
Поначалу были магнитики.
Потом же
перерос. Мало того, этот интерьер —
смешение Востока и Запада, это встреча
коммунистических символов и китайских
ваз с современными дизайнерами и
брендами. Ресторан задумывался как
место современного путешественника, у
которого есть вкус. Заметь, у нас нет
репродукций.
—
Примерно
50/50.
—
Лично привез
из Китая.
—
Через полгода
станет ясно. По своему бару знаю:
рассчитывал на одних людей, ходят совсем
другие! Да и времена сейчас другие.
Раньше ты мог представить, у кого есть
деньги, у кого — нет. Сейчас приходит
человек в шортах и шлепках и закрывает
тебе дневную выручку, а бизнесмен в
костюме весь день кофе пьет. Так что не
угадаешь. Время покажет.
Первые
люди вообще заселились, когда у нас
стройка вовсю шла. Ни зон общественных,
ничего. Только ресторан запустили. А
они: нам все равно, мы все знаем и хотим
к вам.
—
Строили и работают в основном краснодарцы.
Повара — один из Одессы, другой из
Москвы.
—
Нет,
верил на сто процентов. Остальные не
верили.
—
Многие до
сих пор так думают. Я столько всего
понаслушался и про Игоря, и про себя. Но
меня всегда учили: делай что можешь, и
будь что будет.
Пришлось столкнуться с недобросовестными
людьми, которые не отвечали за качество…
Поэтому и меняли подрядчиков неоднократно.
Мы эту плитку
(показывает на пол в ресторане) три раза
перекладывали. После второго, тоже
неудачного, Игорь говорит мне: «Коля,
ты понимаешь, что я буду ходить и ничего
другого не замечать. Тут шов маленький!»
Блин! И третий раз перекладываем… Сейчас
смотрю на проект и думаю, что таких
сумасшедших мало. Наверное, когда нас
немного отпустит, будем холоднее к этому
относиться. Пока нет. И еще раз говорю:
две трети того, что здесь произошло —
это Игорь. И я по пальцам одной руки могу
пересчитать своих знакомых, которые
способны на подобное. Еще и без инвесторов.
—
Да,
но это еще не все. Есть идеи дальнейшего
развития: вторая очередь отеля с
бассейном, например.
Результат
на 90 процентов такой, каким мы его
изначально задумывали.
—
У меня —
нет (смеется).