Если
бы кто-то написал роман о российской
полиции в жанре магического реализма,
произведение называлось бы «Триста лет
одиночества». Оно включало бы и времена
«мундиров голубых», и «недалеких
жандармов», от которых Ильич спасал
книги своего бородатого немецкого
сенсея, и времена вновь созданного по
его же, Ленина, планам полицейского
аппарата, который охранял лагерный
вариант социализма — товарищ Крупский
требовал «самых решительных драконовских
мер поднятия дисциплины», — и снятых
по госзаказу фильмов о честной натуре
советского милиционера, и рожденных в
ту же позднесоветскую эпоху анекдотов
на тему «моя милиция меня стережет», и
новой волны ненависти граждан к российской
полиции, которая достигла в прошлом
году русалочьего возраста и через год
после этого, то есть буквально в последние
дни, получила сильный удар по лбу
подброшенными собою же граблями.
В
годы большого террора в СССР невиновных
закрывали по двум статьям — так
называемому шпионажу и так называемому
террору. («Те, кто выезжал за границу,
были шпионами, кто нет — террористами.
Я был террористом», — Л. Н. Гумилев.)
Методы
полицейского аппарата не меняются —
но меняется жизнь вокруг, наступает
перемена сезонов. Сталинскую зиму
сменила хрущевская оттепель, а то, что
происходит сейчас, — результат глобального
потепления, которое принес интернет
вместе с возможностью бесплатно и
безнаказанно смотреть «Игру престолов»,
покупать авиабилеты, знакомиться онлайн,
ругаться с коллегами и отпускать глупые
комментарии «ну нет же и доказательств
невиновности».
(Как
раз по этому поводу — «нет, ну не могут
же просто так предъявить» — читаю в
дневниках советского режиссера-документалиста
В. В. Катаняна: «В столовой за разговором
я сказал, что Пунина (крупнейший
искусствовед, репрессирован и погиб в
лагере. — Прим. С. Б.) посадили в 1949 году.
«Посадили? За что?» — спрашивает Евгений
Габрилович. «Как «за что?» За что у нас
сажали?» — «Нет, но должна же быть
какая-то причина», — допытывается он.
Я потерял дар речи. Что он — с ума сошел?»)
«Мы
стали меньше бояться милиционеров», —
говорила знаменитая русская актриса в
1988 году, полвека спустя после массовых
арестов, и это был результат сбоя в
системе истребления и подавления,
которая начала поедать сама себя,
ударившись о человеческий фактор: люди
устали так долго бояться и постепенно
стали бояться меньше, и система начала
рушиться. Потом, тоже постепенно, она почти
вернулась, мутировав в то, что мы имеем
сейчас.
Но сегодняшние события в России
на фоне формального, навязанного
празднования ее дня с песнями и плясками — не исключение, чудо, оттепель или
самообман, а результат в том числе
технологического развития общества.
Оглянитесь на Запад — чего там сейчас
боятся люди: полиции, арестов невиновных,
сфабрикованных уголовных дел? Ничего
подобного — боятся «черного зеркала»:
боятся растерять свою личностную
идентичность.
В России, хотя и поотстав,
начали уставать бояться навязываемых
нам веками страхов перед власть имущими,
перед чиновничьим и полицейским
беспределом — мы тоже хотим модных,
современных и правильных страхов, хотим
бояться растолстеть и хотим заботиться
о правильном питании, хотим ввести
раздельный сбор мусора, потому что
начинаем бояться экологической
катастрофы, хотим научиться правильно,
в любви жениться и воспитывать детей —
не потому, что так надо после -дцати и
«когда уже замуж и когда уже рожать
собираешься», — а потому что боимся
постареть и остаться непонятыми; хотим
бояться, что ребенок недоучит экзамен
и ему влепят двойку, а не бояться не
собрать нужную сумму на взятку
экзаменатору.
И это нормальные страхи,
и они должны заменить ненормальные,
несмотря на активное сопротивление
государственного аппарата. Посмотрите,
как много за последние два года стало
резонансных случаев увольнения чиновников
и полицейских, ляпнувших не то и
подсунувших «улики» по старинке, забыв,
что по старинке уже не работает —
технологии ушли вперед, сознание ушло
вперед, хотя мутировавшая в то, что мы
видим сейчас, старая порочная, коррупционная
система топчется на месте.
Мы
хотим нормальных страхов, хотим пойти
на «Оно-2» и бояться «Оно-2». И меньше
всего мы хотим бояться, что нам подбросят
наркотики и повезут в уголовку, или
повяжут на митинге просто за стояние в
толпе, или организуют крупный штраф за
«неуважение к власти». Сегодня это
происходит и в ближайшее время будет
происходить, но неправильно думать, что
так будет и далее, мы ничего не решаем
и давайте ничего не делать.
Мы стали
меньше бояться милиционеров, когда под
рукой есть смартфон, интернет, соцсети
и поддержка друзей, коллег и неравнодушных
людей, у которых тоже есть смартфон,
интернет, соцсети и поддержка. Кажется,
это первый в XXI
веке День России, когда изменилась
повестка дня.