—
—
Это
было одно из лучших открытий. Не потому,
что я хочу сделать особый комплимент
Краснодару, а потому, что аудитория
очень долго не отпускала с вопросами,
и они были очень содержательные, многие
из них — оригинальные. Это прекрасно,
потому что вопросы повторяются, и слышать
оригинальные всегда приятно. Кроме
того, для нас это открытие было необычным
из-за того, что все сидели.
—
—
Всегда.
А тут все сидели, наверное, еще и поэтому
формат получился более вдумчивый,
рассудительный. Я не торопился, все было
комфортно. Это третий штаб, который я
открывал без Алексея. Что греха таить,
люди приходят на Навального. Мы видели
и в Воронеже, и в Ростове-на-Дону, что
пришло меньше людей, чем обычно. Но не
в Краснодаре. Здесь было 200 человек —
это и есть то количество людей, которое
собирается обычно.
—
—
Я
думаю, что мы бы просто никуда не
поместились в таком случае.
—
—
Нам
просто отказали в зале в последний
момент. Видимо, площадку запугали. Но,
к счастью, другая площадка нас все же
приняла.
—
—
Что
значит консервативный? Краснодарский
край — богатый регион. Тут есть и
промышленность, и сельское хозяйство,
и туризм. Здесь средняя зарплата сравнима
с Санкт-Петербургом и Екатеринбургом.
Высокий уровень доходов значит, что
есть люди свободных профессий, люди, у
которых есть время подумать, а не просто
гнаться за куском хлеба. Демократия и
вольнодумство — это не про бедные
страны, это про богатые страны. В этом
смысле, высокий уровень поддержки из
относительно богатого региона для мне
не сюрприз.
—
— Существенно
более лоялен. Я могу ошибаться в оценках,
но Краснодар на открытии выглядел
привлекательнее Ростова.
—
—
А
кто такие элиты? Мы раньше думали, что
губернаторы и крупные бизнесмены. Но в
последнее время элита даже не кооператив
«Озеро». Теперь это узкий круг силовиков,
которые определяют политику. По
определению элита — это люди, которые
влияют на власть и ее решения. Их круг
сужен, их круг весьма неопределен, кто
они мы до конца не понимаем.
—
—
С
чиновниками среднего звена то же самое.
У меня есть много знакомых вице-мэров
в родном Екатеринбурге, где я был
депутатом. Поверьте, нет человека,
который ненавидит действующую властью
сильнее, чем эти люди. Я свободный
человек, надо мной только атмосферное
давление. А над ними: президент,
администрация президента, полпредства,
помощники полпредов, губернатор и его
администрация, а ещё МВД, прокуратура,
СК и какой-нибудь СЭС. И все их проверяют,
ставят все больше новых задач, и все
больше требуют при сокращающемся
бюджете.
С этими
чиновниками у нас есть общие точки
соприкосновения. Многие из них мечтают
работать в других условиях. Работать
честно над интересными задачами. Они
ведь все бывают в Европе, они видят как
там все устроено, и они хотят сделать
здесь так же. Но они исключены из
политического процесса, они не элита,
они ничего не решают.
Знаете
кем были кандидаты в президенты США за
последние 20 лет? Кроме Трампа, это
сенаторы, губернаторы и конгрессмены.
В штатах 50 губернаторов, 100 сенаторов и
500 конгрессменов. И эти сотни людей
проходят жесткую политическую школу,
они все находятся в политическом
взаимодействии и политической борьбе.
Они все элита. У нас этого нет. Ни 450
депутатов, ни губернаторы не являются
политиками и они чувствуют свою
исключенность из процесса.
—
—
На
это просто ответить. Мы не сотрудничаем
ни с политическими организациями, ни с
общественными. Ко мне в Новосибирске
приходили две девушки-зоозащитницы.
Сказали, что у них есть форум с 7 тыс.
человек, и что если я публично пообещаю
принять закон о защите животных, то все
7 тыс. человек проголосуют за нас. Экологи
по Северном Кавказу тоже обращались с
тем же посылом. Но это неправда. Это так
не работает. Не проголосуют 7 тыс. человек.
И поэтому
мы обращаемся напрямую к людям, а не к
организациям и структурам. В штабе
Навального в 2013 году бок о бок за одним
столом работали радикальные националисты
и ЛГБТ-активисты. При прочих условиях,
они могли бы там друг друга бить, но
объединенные общей политической целью
они работали вместе. И не потому, что их
организации туда командировали и мы
заключен пакт о дружбе с организациями
феминисток, велосипедистов или кого-то
еще. Эти люди пришли к нам, как частные
лица. И в этом смысле они все к нам придут.
Потому что у экологов есть основания
быть недовольными властью, у зоозащитников
есть основания быть недовольными, у
ЛГБТ есть все основания быть недовольными
властью, у феминисток и так далее и тому
подобное.
—
—
Как
показали открытия, особенно в Ростове,
объективно следует опасаться более
открытого и жесткого силового
противостояния. Т.е. не бросок исподтишка
яйцом, а открытий удар нагайкой. Все это
из-за очевидной безнаказанности. В
Ростове эти люди понимали, что они могли
делать все что угодно на глазах полиции,
и им ничего за это не будет. Так что
уличным агитаторам может быть непросто.
Мы будем адаптировать структуру штабов
исходя из этих реалий.
—
—
Если
взять аренду и все зарплаты, то на штаб
в Сочи будет выделяться около 140 тыс.
руб. в месяц, на Краснодар 240 тыс. руб в
месяц.
—
—
Это
разные люди, но в первую очередь студенты.
Просто потому, что уличная деятельность
хорошо совместима с учебой в вузе и
плохо с ипотекой и тремя детьми.
—
—
Пенсионеры
часто бывают хорошими агитаторами. Но
в процентном соотношении все же будет
больше молодых людей. Хотя в Краснодаре
средний возраст наших сторонников
заметно выше, чем в других регионах.
—
—
Думаю
будет всего около 1,5 тыс. человек и это
более чем достаточно для решения наших
целей.
—
—
У
нас стоит «великая китайская стена»
между штабом и отделом расследований.
Так что я не знаю, будут ли расследования
о Ткачеве, готовятся ли они прямо сейчас.
Но Ткачев очень интересная персона для
расследования с его племянницей, с его
агрохолдингом, с Ремезковым, который
для него, судя по всему, является чем-то
вроде Ролдугина для Путина, т.е. держателем
активов. Мы многое знаем о них, у нас
есть большое досье, но сказать, что будет
расследование я не могу, потому что не
знаю.