— Безусловно. На МКС установлена компьютерная программа, с помощью которой можно рассчитать, в какой момент станция будет пролетать над той или иной точкой Земли. Время пролета длится от 30 до 60 секунд, но его хватает, чтобы сделать съемку. Не понравились кадры – снова задаешь в программе те же параметры и ждешь следующего пролета.
— Пожалуй, это
полярное сияние в южном и северном
полушариях, сопки Камчатки, Эльбрус и
Казбек, звездное небо, ночные города
Европы и Ближнего Востока.
— Конечно, — на
сайтах Роскосмоса и NASA.
Там, к слову, не только снимки висят, но
и видеоролики.
—
— Рыбалка,
путешествия, театр, сбор грибов, парашютный
спорт — на моем счету уже около 500 прыжков.
Люблю пилотировать самолет, в феврале
планирую снова приступить к летной
подготовке. Еще люблю мастерить своими
руками, у меня дом на Селигере, постоянно
что-то там усовершенствую.
— По Гринвичу.
Разница с Москвой составляет 3 часа. Так
договорено между партнерами.
— Не отличаются.
Я не романтик.
— Рекомендуется
переместиться в ту зону МКС, где обшивка
толще, оборудования больше – в общем,
больше металла, который может максимально
защитить. В каютах ни того, ни другого
нет, так что перемещаемся в рабочую
зону. В такие периоды выходы в открытый
космос не планируются, поскольку дозы
солнечной радиации самые высокие.
—
— Я предпочитаю
зеленый чай, но от хорошего кофе не
откажусь. Саманта Кристофоретти привезла
на орбиту капсульную кофемашину со
специальными чашками-непроливайками.
Испытания машины прошли успешно,
получился настоящий эспрессо — по всей
станции витал потрясающий запах. Но
капсул было мало, они быстро закончились,
и мы снова вернулись к своим пакетикам.
Однако кофемашина хорошо себя
зарекомендовала, надеюсь, в будущем ее
установят на МКС постоянно.
— Только овощи
и фрукты, их доставляют наши «Прогрессы»
и американские Dragons.
— Когда я приехал
лейтенантом в ГДР, командующий авиацией
спросил: «Ты как с такой фамилией попал
в авиацию?» Я тогда ничего не ответил,
стушевался перед генералом. Но это был
первый и последний раз, когда мне задали
такой вопрос. Не фамилия красит человека,
а человек фамилию. Есть еще более
несуразные фамилии и у летчиков, и у
космонавтов. Называть не буду, а то
коллеги обидятся.
— На самом деле,
самый запоминающийся полет – крайний.
Хотя каждый по-своему уникален – экипажи
разные, задания тоже. Я помню все полеты
в деталях: они были нелегкими, но
интересными и романтичными.
—
— Совсем не
страшно, у меня за плечами все-таки
десять выходов. Но волнение присутствует,
конечно. Особенно это заметно по новичкам
или по ребятам, у которых был большой
перерыв между выходами. Поэтому всегда
после выхода в открытый космос дается
время на адаптацию — 15-20 минут, чтобы
космонавт мог «отдышаться».
— Человек ко
всему может привыкнуть. В космосе все
требует профессионализма и качественной
подготовки. Я с 17 лет в авиации, десятилетия
подготовки и тренировки закалили. А вот
не хватает, например, свободы — взять и
выйти за борт. Дождя не хватает, ветра,
луговых цветов.
— Нам не могут
позвонить, а мы — в любое время. Сеансы
видеосвязи планируются заранее, видим
друг друга на экране монитора раз в
неделю. Я обычно в процессе общения
плаваю по МКС и показываю семье и друзьям
наш быт, свою каюту, демонстрирую, как
выглядит Земля из космоса.
— У нас в основном
заботятся о психологической разгрузке
космонавтов — звучат пение птиц, шум
моря, треск костра. В любом модуле есть
доступ с компьютера к музыкальному
архиву.
— Какие угодно,
даже только что вышедшие в прокат. У
наших партнеров есть договоренность с
Голливудом о поставке на борт всех новых
фильмов. Нам их забрасывают в день
премьеры.
А под «Траву у дома» мы выходим из гостиницы на посадку в автобус, который везет нас к стартовой площадке.
— Я о таких не слышал. Все что происходило, было отражено в СМИ.
— Версия давно известна. Что еще здесь можно придумать? Обычная ошибка техники пилотирования при плохой погоде, низкой облачности, что и привело к потере пространственной ориентировки во время выполнения пилотажа – вот и все. Таких катастроф у нас в авиации происходило не меньше десятка ежегодно, и сейчас время от времени происходят. Легенды легендами, но есть расследование и вывод официальной комиссии.
—
— Это их дело.
Можно поставить под сомнение и полет
Гагарина, сказав, что это павильонная
съемка на «Мосфильме». Некоторые
сограждане утверждают, что мы сами у
себя террористические акты устраиваем,
и что — этому тоже верить?
— Нет, о политике
мы не говорим. Санкции нас вообще не
касаются, и это очень хорошо. Космонавты
— представители всего человечества.
Хорошо, что нашим руководителям в
Роскосмосе, NASA, Европейском
космическом агентстве хватает разума
не проецировать политические разногласия
на космос. Это область, где все страны
должны взаимодействовать.
— Это преувеличение.
Во время разгрузки кораблей, обслуживания
станции или большого по объему ремонта
бардака не избежать, иногда он охватывает
несколько модулей. По окончании работ
все приводится в идеальный порядок.
—
— Приходят
представители избиркома и Центра
подготовки космонавтов, организуется
приватный канал. Задается вопрос, за
кого голосуете, космонавт отвечает,
представитель ставит галочку и на его
глазах бросает бюллетень в урну.
И, потом, сейчас
не то время. Это в Советском Союзе
космонавты были неприкасаемыми,
обязательно куда-то избирались, активно
участвовали в политической жизни. Сейчас
этого нет, и это нормально. Герой России
– это не тот статус, которым можно
злоупотреблять.
— А как же, он же
вручает государственные награды. В
очередной раз это было летом 2014 года,
когда мне вручили орден «За заслуги
перед Отечеством» II
степени.
—
— Покажите мне
статью Трудового кодекса, в которой
сказано, что полеты в космос ограничены
по возрастному признаку. Как и у
большинства россиян, пенсия у нас
наступает в 55 лет у женщин и в 60 — у мужчин.
— Разнятся,
конечно. Размер нашей зарплаты зависит
от многих факторов.
— После первого
полета домашние радовались, после
второго насторожились, после третьего
возненавидели, после четвертого
успокоились. Когда прошла информация,
что могу полететь и в шестой раз, семья
махнула рукой – пусть летит, в семье не
без урода.
Хотя их согласия
никто и не спрашивает: работа у меня
такая — в космос летать.