Существует распространенная
точка зрения о том, что Кубань — это
консервативный регион. Краевые власти
с постоянными апелляциями к традиционным
ценностям видят Кубань колыбелью
духовных скреп, чутко охраняемую
казачьими патрулями. Но, естественно,
в истории региона были люди и явления,
воплощающие в себе голоса протеста,
несогласия и бунта. Именно о них мы будем
рассказывать в цикле статей «Кубанские
цветы зла». Открывает цикл материал
об уроженце станицы Лабинской Павле
Горгулове, который в 1932-м году убил
президента Франции Поля Думера.
Кроме мемуаров и
удостоверения личности при Горгулове
был второй револьвер, три обоймы с
патронами и визитная карточка, на которой
по-французски было написано: «Павел
Бред. Журналист, писатель, комбатант».
Бред – литературный псевдоним Горгулова,
под которым он был известен в эмигрантских
кругах. Известность эта однако была
весьма одиозной. Владислав Ходасевич
называл творчество Горгулова
«бессмысленной, экстатической мешаниной,
к тому же изложенной совершенно
безграмотно» и даже ввел в обиход термин
«горгуловщина», которым обозначил
болезнь русской культуры.
На Кубани, родине
Горгулова, где он учился в Екатеринодарском
военно-фельдшерском училище, убийство
президента Думера вызвало понятное
волнение.
«О таком казаке я никогда не
слыхал. Видел я его единственный раз в
Париже, и должен сказать, что даже во
внешности его ничего казачьего не
заметил. Из здешних кубанских казаков,
насколько мне известно, никто его не
знал», — говорил бывший командир Лабинского
казачьего полка Елисеев.
А коллективное
заявление уроженцев станицы Лабинской
и председателей кубанских организаций
во Франции гласило:
Также представители
Кубани неоднократно заявляли о том, что
убийца президента – самозванец, что,
мол, никакой он не Горгулов, а кто-то
другой. Прибывший из Гавра казак Астахов,
например, говорил полиции, что Горгулов
– это его школьный приятель Алексей
Золотарев из станицы Еремеевской.
Но
впоследствии это предположение опровергли
факты.
«Диплом Горгулова, который он с собой
принес, по-видимому, подлинен. Но никто
из русских врачей его не знает. Рекомендаций
от них он предоставить не мог. По его
словам, у него есть рекомендации пражских
клиник, но и этих он не предоставил. И
сам Горгулов, и его рассказы произвели
на меня тяжелое впечатление. Угрюмый,
неуравновешенный человек, он сразу
показался мне душевнобольным».
В конце 1931 года Горгулова
обвинили в нелегальной врачебной
практике и выслали в Монако. Концы с
концами ему удавалось сводить при помощи
денег своей жены – швейцарки Анны-Марии
Генг. Это был уже четвёртый брак Горгулова.
После убийства Думера Генг вызвали на
допрос, в ходе которого она рассказала,
что Горгулов часто уезжал из Монако на
короткие сроки.
Во время этих поездок
Горгулов часто бывал в Париже. Его видели
на собраниях Союза поэтов в кабаке «Ла
Боле». «Он утверждал какую-то новую
поэтическую группу – нечто вроде
футуризма и натурализма вместе. Стихи
его напоминали Маяковского и футуристов.
[…] Чтение его вызывало смех всей
небольшой аудитории. […] Запомнился его
ражий рост, лицо деревенского парня и
крайнее самодовольство, соединенное с
подобострастием, — ему, видимо, страшно
хотелось быть «признанным». Потом он
исчез и больше никогда не появлялся на
литературных собраниях», — вспоминает
один из членов Союза поэтов.
По трагической случайности
убийство Думера произошло также на
литературном мероприятии. Французский
президент решил почтить своим присутствием
книжную ярмарку-выставку писателей-комбатантов,
т.е. ветеранов Первой мировой войны.
Сам Думер в войне участия
не принимал, но сполна ощутил её горе –
в сражениях Первой мировой погибли
четыре сына главы французского
государства. Горгулов (кстати, тоже
участвовавший в войне и получивший
тяжёлое ранение) на выставку комбатантов
попал довольно просто: ему дали два
приглашения как русскому писателю.
В
особняк Ротшильда, где проводилось
мероприятие, он явился раньше Думера и
даже успел купить две книги у председателя
Союза комбатантов Клода Фаррера, которого
впоследствии ранил в предплечье.
Следствие не давало
ответа на этот вопрос. Поступающая
информация о Горгулове скорее запутывала
дело.
Распутать этот клубок
противоречий смогла только гильотина:
утром 15 сентября 1932-го на площади Араго
палач Дейблер обезглавил Горгулова. За
мгновения до казни Горгулов успел
пробормотать: «Россия… Россия…»
Казнь таинственного
одиночки общество восприняло с
облегчением. И во Франции, и в России
постарались забыть эту историю как
страшный сон. В нашей стране история
убийства французского президента и
вовсе стала известным фактом лишь в
80-90-х годах прошлого века, до этого её
старались всеми силами замалчивать.
Одним из немногих
российских исследований на эту тему
стала книга основателя издательства «Гилея» Сергея
Кудрявцева – «Вариант Горгулова».
Следуя традиции «литературы факта»,
которую пропагандировал советский
журнал «ЛЕФ», Кудрявцев сделал «роман
из газет» — компиляцию из газетных
материалов того времени. Авторская
позиция как таковая в книге отсутствует,
представлены лишь документы.
Из «Варианта Горгулова»
немного проясняется портрет кубанского
террориста, который, судя по всему,
действительно был невменяемым: его надо
было лечить (на чём и настаивали адвокаты),
а не казнить. Газетная хроника, собранная
Кудрявцевым, даёт не только портрет
убийцы, но и портрет общества того
времени. Во многом из-за поднятого шума
и давления общественного мнения, а также
действий политиков Горгулов был именно
казнён, а не отправлен в психиатрическую
лечебницу.
Разноголосица путаных
фактов и домыслов, из которых состоит
история Горгулова, оставляет за собой
шлейф вопросов, остающихся без ответа.
Кем был Горгулов? Террористом-безумцем
с романтическими идеалами и противоречивыми
взглядами, который считал, что «фиалка
победит машину», что невзрачный цветок
искусства одержит победу над бездушными
шестеренками цивилизации?
Чем, кстати,
не герой романтической эпохи –
новалисовский Генрих фон Офтердинген,
пленённый очарованием приснившегося
ему «голубого цветка»? Или же Горгулов
был просто графоманом-невротиком,
отвергнутым миром и решившим ему
отомстить? Или провокатором, представителем
вражеских французскому президенту
политических сил, спланировавших это
убийство?
Все эти вопросы наверняка
останутся без ответа. Прошедшая эпоха
пыталась установить истину, но ответом
было либо глухое молчание, либо гром
военных снарядов.
Машины победили
фиалку.
1. Wikimedia Commons2. Кавер-фото: angelomariani.files.wordpress.com3. Bibliotheque Nationale de France / http://www.bnf.fr4. Почтовые марки: stampauctionnetwork.com