— Разве это много? У меня такое ощущение, что в 90-е годы средств массовой информации и в крае, и в России было куда больше. И потом, СМИ не состоят сплошь и рядом из одних журналистов. Например, у нас в телекомпании работает около 100 человек, из них только 15 журналистов – репортеры, редакторы, остальные – монтажеры, режиссеры, водители, бухгалтерия. Давайте пересчитаем известные в Краснодаре издания, чьи названия на слуху, – хватит пальцев одной руки. На мой взгляд, для практически миллионного города это даже мало. Если брать телеканалы, которые вещают в Краснодаре, – то серьезных, тех, которые делают ежедневные новости, только три. Из них подробную информацию о жизни города делаем только мы. Разве это много?
— Для меня профессионалы — это те, у кого есть дипломы о высшем образовании. Но журналист-профессионал не обязательно должен быть с дипломом журфака. Из человека с любым высшим образованием может получиться хороший журналист.
На мой взгляд, сегодня российской журналистике в целом и кубанской в частности не хватает отраслевых профессионалов. На факультете журналистики в лучшем случае учат составлять тексты. Выпускник журфака приходит на работу и сталкивается с тем, что ему нужно описывать различные сферы деятельности общества. Но он в этом ничего не понимает, на журфаке его этому не учили. Как он может писать об экономике, или об энергетике, или о транспорте? А вот если профессиональный экономист пишет об экономике, или профессиональный инженер пишет об инновациях, то это уже совсем другое дело.
— Человека за пару лет можно научить писать тексты. Мне кажется, что курсы по журналистике могут быть при каждом вузе – аграрном, физкультурном, медицинском, политехническом — как дополнение к высшему образованию. С таким специалистом выпускникам журфака будет сложно конкурировать.
— Нет, да я бы и не пошел. Во-первых, я уже работаю в университете культуры и искусств на кафедре телерадиовещания, читаю там четыре предмета, а во-вторых, я не работал журналистом никогда, у меня есть какой-то опыт редакторской работы, я трудился телеоператором, монтажером. Диплом у меня — режиссера, и есть диплом в области делового администрирования. Вот в этих направлениях я могу кого-то чему-то научить, а учить журналистике, наверное, не решился бы.
— Всех, кто хочет работать на телевидении, но наличие высшего образования — одно из обязательных условий. Понимаете, человек должен хоть как-то разбираться в том, о чем собирается писать. Он должен прочесть определенное количество книг, иметь определенный интеллектуальный уровень. Когда я сижу в приемной комиссии в КГУКИ, слушаю абитуриентов, часто бываю в шоке от того, что люди, собирающиеся стать режиссерами, получить высшее образование, не имеют элементарных знаний из школьной программы.
— Чтобы анализировать информацию, нужно иметь базу знаний, быть человеком эрудированным, образованным. Молодежь ругали во все времена. Сейчас вот считается, что подрастающее поколение имеет клиповое сознание – воспринимает не информацию, а исключительно картинки, комиксы. Думаю, это преувеличение, потому что и 20, и 30 лет назад были те, кто говорил: я эту книжку читать не буду, потому что в ней картинок мало. Так и сейчас – одни «лайкают» картинки котиков в Фейсбуке, другие там же читают статьи на серьезные темы и сами их пишут.
Я скептически отношусь к заявлениям, что современный человек не в силах справиться с потоком обрушивающейся на него ежедневно информации. Ученые говорят, что мы не задействуем даже 10% возможностей своего мозга – вот с этим я согласен.
— Ими движут стереотипы – работая журналистом, думают они, можно иметь знания по вершкам. На журфак ведь не нужно сдавать сложные экзамены. Поэтому большой конкурс на гуманитарные дисциплины, к сожалению, обусловлен и тем, что его увеличивают все лентяи, которые не хотят сдавать математику, физику, химию.
— Кризис высшего образования особенно проявляется при устройстве дипломированных специалистов на работу. В развитых странах студент, который учится отлично, может рассчитывать на хорошую должность. И чем лучше он учится, тем более высокооплачиваемую работу сможет получить. В России нет прямой зависимости. И вот это главная проблема высшего образования, которое оторвано от производства, и наука полностью оторвана.
Все гранты в области науки или каких-то инновационных разработок в странах Евросоюза выдаются только тем, кто работает над проектами, которые можно легко коммерциализировать. У нас всё совсем не так, научное сообщество существует само по себе, а большое количество научных работ просто пылится в библиотеках.
— Что значит – не для нас? Европейские ценности – это не только толерантность к однополым бракам или ювенальная юстиция. Это еще и хорошие дороги, отличная инфраструктура, высокая социальная защищенность людей. Организация жизни в стране состоит из большого количества аспектов, которые надо изучать и копировать, если необходимо. Меня поражают люди, которые говорят, что от Европы надо отгородиться железным забором, чтобы эта культура и ценности не разрушили нас. Мне это напоминает борьбу с космополитами в эпоху Сталина.
И в Европе, и в США очень много придумано умного и полезного, существует большое количество вещей, которые просто необходимо переносить в нашу жизнь. Вот, в Германии очень логично и эффективно существует система образования. Детей разделяют уже с 6 класса – те, кто демонстрирует успехи в обучении, за счет государства готовятся к университету, тех, кто учится посредственно, нацеливают на специализированные учебные заведения, где они получают рабочие профессии.
А мы фактически уничтожили профессионально-техническое образование в России и даже не расстроились по этому поводу.
Меня поражают люди, которые говорят, что от Европы надо отгородиться железным забором, чтобы эта культура и ценности не разрушили нас. Мне это напоминает борьбу с космополитами в эпоху Сталина»
— У нас принято считать, что независимое СМИ – это то, которое не принадлежит власти. А если телевидение или газета принадлежат крупному бизнесмену? На мой взгляд, СМИ может называться независимым, если оно полностью финансируется за счет рекламодателей и взносов читателей или телезрителей. В газете это сделать проще – ее можно продавать. С телевидением сложнее: все привыкли, что телевизор — это бесплатно. Допустим, на существование городской телекомпании нужно от 50 до 100 миллионов рублей в год. Где брать эти деньги? Рынок рекламы не безраничен.
А если за счет телезрителей, то, например, каждый краснодарец, имеющий телевизор, будет платить 100 рублей в год. Этого вполне достаточно, чтобы содержать городской независимый канал. Но попробуйте заставить каждого платить эти 100 рублей. У общества нет потребности в независимых СМИ.
Вот телеканал «Дождь», имеющий репутацию независимого СМИ, последние месяцы постоянно находится под угрозой закрытия. Потому что его владельцы не смогли собрать деньги с потенциальных зрителей на свое существование. Это значит, что обществу абсолютно все равно, будут в стране такие каналы, как «Дождь», или нет.
Это значит, что обществу абсолютно все равно, будут в стране такие каналы, как «Дождь», или нет»
В России есть издания, которые пишут то, что хотят. Например, The New Times или «Новая газета». Считается, что это яркие представители свободной прессы. Но что, у них большой тираж? Нет, а это значит, что широким народным массам они не нужны. В их наличии заинтересовано, максимум, 5-10% общества, а остальных всё устраивает.
Часто слышу, что в России СМИ не говорят правду. Я думаю, наоборот: подавляющее большинство наших СМИ говорят правду, но у кого-то хватает денег говорить 50% правды, у кого-то 70%. Если у меня нет ресурсов проводить серьезное журналистское расследование по определенной теме, то это не значит, что в других моих материалах нет правды.
И «Новая газета», и The New Times, и «Краснодар плюс» говорят правду, но они ставят на полосу или в эфир материалы, которых ждет их аудитория. Читатель «Новой» не ждет от нее, что она будет публиковать график движения общественного транспорта или другую важную муниципальную информацию. Он хочет найти на её страницах совсем другое, и находит. И так любое СМИ — работает на свою аудиторию, предлагает то, что читатель, зритель, слушатель ожидает найти.
А у нас на рынке 16 каналов и все тянут одеяло на себя.
— Мы – городская телекомпания, мы помогаем людям комфортно жить в нашем городе, знакомим их с новостями – где что происходит, куда можно сходить, где купить полезные вещи и как решить проблемы с городскими службами. В нашем эфире жители могут общаться с мэром, смотреть актуальные интервью о насущных проблемах Краснодара. Наша аудитория — это в основном люди старше 30 лет. Нас смотрят чиновники, директора крупных компаний. После известных событий на Украине у нас серьезно вырос рейтинг. По данным Gallup Media, наша аудитория увеличилась в 3 раза. Это огромный скачок.
В своих новостях мы стараемся не лезть глубоко в политику, нашим зрителям всё равно, какой политической ориентации руководители, отвечающие за комфортное проживание людей. ЖКХ, пробки, незаконное строительство – это всё не имеет отношения к политике.
— Он может делать все что угодно. Журналисты нужны разные, и для вскрытия, как вы говорите, язв достаточно инструментов и публичных площадок. С развитием интернета разговоры о том, что кто-то где-то якобы скрывает информацию, теряют всякий смысл. Ты можешь сам пойти, сфотографировать язву общества, выложить снимок в сеть и обсуждать себе на здоровье. И если будешь качественно писать, то у тебя будут десятки и сотни тысяч читателей.
— Блогеры, которые пишут в интернете, — это такие же журналисты. А городская телекомпания, которая делает 10 сюжетов в день, не может показывать в эфире каждую яму, незаконную свалку мусора — этим обязаны заниматься все люди, живущие в городе. Пусть становятся блогерами, интернет-журналистами и не оставляют ни одной важной темы без внимания. Поверьте, краснодарские чиновники отлично мониторят интернет: только появляется на каком-нибудь форуме информация о проблемах в городском хозяйстве, ее берут на карандаш специально обученные люди.
Газету тогда можно назвать зомболистом, а интернет — зомбомонитором»
— А чего обижаться? Думаю, так оно и есть. Когда человек получает информацию и сам не желает ее осмысливать – это можно назвать зомбированием. Если человек не в состоянии вырабатывать свое собственное мнение, не может поставить получаемую им информацию под контроль, под сомнение, он будет зомбироваться из любого источника. Газету тогда можно назвать зомболистом, а интернет — зомбомонитором.
— В рабочее время – часов 5-6, он включен в моем кабинете зачастую фоном. Я смотрю в основном новости –местные, федеральные, зарубежные.
— Дети смотрят, конечно, меньше, чем я. Может, пару часов в день. Старший сын уже взрослый. Среднему 14 лет будет в этом году, а дочке – 10. У нас дома 3 телевизора, драки за пульт исключаются. Я стараюсь контролировать, но не так: выключи это немедленно. Я сажусь рядом и говорю: «Боже, что за гадость вы смотрите. Дайте мне пульт». Дети ведь очень увлекающиеся – найди им что-нибудь научно-популярное, интересное, и они рты откроют, от экрана не оторвать. Мои выросли на канале «Дискавери».
— «Наш футбол». Мне не нравится целиком и полностью ни один федеральный канал: всюду засилье бесконечных сериалов, политические ток-шоу деградировали до такой степени, что перестали давать темы для дискуссий. Я смотрю телевизор и не могу услышать какое-то альтернативное мнение. Мне не нужны радикалы в студии, но и односторонние мнения тоже. Ведущие не умеют держать аудиторию, вести дискуссию, получается сплошной галдеж, все перебивают друг друга, орут, как ненормальные, никакого смысла в таких передачах нет.
— Я смотрю новости на Первом канале, на России-24, эти же темы читаю под противоположным углом в интернете. Объективная информация — это теоретическое понятие, объективной информации в принципе быть не может. Нам несут ее субъективные люди, журналисты, которые интерпретируют ее в зависимости от своих взглядов или от политики СМИ, в котором они работают.
Познер в свое время говорил, что журналист не должен окрашивать информацию ни в какой цвет, он обязан передавать сухие факты. Таких журналистов в России я не знаю. Недавно слушал по радио интервью с Дмитрием Киселевым, он заявил, что пришло время, когда журналист должен свою позицию как-то обозначить – что есть нормально, что нет, и любую новость затем комментировать через эту призму.
Я же считаю, что должны быть разные журналисты – и красные, и белые, и оппозиционные, и провластные. Их должно быть много – чтобы каждый человек мог смотреть, читать, сравнивать разные точки зрения. И уже на их основе вырабатывать свою.
— Это проблемы людей. Зачем нам драться из-за того, что у кого-то другое, отличное от твоего, мнение.
— Я не знаком с ним лично. Я вообще не считаю журналистов авторитетами, для меня авторитетом может быть только учитель. Киселев меня не учил, я просто периодически слушаю и смотрю его передачи, как и других журналистов. Я делаю это для того, чтобы иметь понимание государственной точки зрения на то, что происходит в стране и в мире.
— На мой взгляд, в журналистике важны не столько приемы, сколько повестка дня. Что такое пропагандистские приемы? Есть способы написания текста, при которых он усваивается лучше. Но это профессиональные навыки, к освоению которых должен стремиться каждый журналист.
Мне не нравится, что огромное внимание СМИ сейчас уделяется обсуждению нравственного образа американца или загнивающим европейским ценностям. Пока мы не начнем обсуждать свои собственные проблемы больше и чаще, чем обсуждаем чужие, пока не поймем, что все проблемы нашего общества – результат наших собственных действий или бездействий, ничего к лучшему в стране меняться не будет.
Если я пишу в публичном пространстве под своим именем, я отдаю себе отчет, что пишу для всех: мне все равно, кто это прочитает – чиновник или безработный. Никогда и ни от кого я не получал замечаний, что что-то не то пишу в соцсетях»
— Надо разбираться с каждым случаем. Критиковать какую-то информацию можно только если ты находишься рядом с событием. Если я в Краснодаре сижу в удобном кресле, то не имею морального права критиковать коллег, которые работают в Луганске или Славянске под пулями, даже если со стороны мне кажется, что они могут искажать информацию.
Мы знаем, что такое интернет-новости в режиме онлайн: когда даем новость, часто прикрепляем не свежую фотографию, а то, что быстро находится в интернете, что-то берется из архива. Если события не было, а о нем вышла новость – это действительно ложь. А если не той картинкой проиллюстрировали – это скорее халатность, непрофессиональная работа, дешевка. Но вряд ли это можно назвать ложью.
— Обычные дискуссии, споры с коллегами, друзьями, на площадках Фейсбука были. Но я искренне не понимаю, как можно поссориться с другом из-за Крыма, сидя на Кубани. Ну и, конечно, мне смешно, как люди люто начинают ненавидеть Запад при том, что 86% населения России никогда не были за границей.
— Если кому-то не нравится один вид деревьев, а нравится другой, то пусть организовывают рабочие группы, обсуждают, доносят до власти свое мнение, пусть сами сажают деревья (я за последние 5 лет сам посадил сотни вокруг своего дома). И люди пусть сажают там, где они живут, там, где они своими припаркованными машинами уничтожают газоны.
Чем руководствуется власть, когда пилит огромные и довольно старые деревья? Чиновники хотят, чтобы зимой или при сильном ветре падающие ветки никого не убили. Ну, это же мотивация, которая не заслуживает огульной критики. Надо общаться, находить какие-то компромиссы, но никто не будет ввязываться в беседу с людьми, которые бросаются словами – «бред», «тупость» и т. п.
Пробки очень просто победить. Перестаньте парковать машины, где вздумается, и не будет пробок. Вот муниципальная парковка под окном моего кабинета открыта – она полупустая, зато автомобили на дороге стоят в три ряда»
Пробки очень просто победить. Перестаньте парковать машины, где вздумается, и не будет пробок. Вот муниципальная парковка под окном моего кабинета открыта – она полупустая, зато автомобили на дороге стоят в три ряда.
Нет такого города в мире, где бы всё было хорошо. Всегда будут возникать новые и новые проблемы, которые нужно решать – в этом и заключается человеческая жизнь.
Вопрос в том, насколько ты успеваешь решать проблемы, которые появляются перед тобой.
— Современные гаджеты позволяют делать это круглосуточно, даже в машине. Думаю, 2-3 часа я трачу точно. 25-30 лет назад трудно было представить, что мы будем так жить. Помните фильм «Назад в будущее», его снимали в 1985 году, а действие происходило в 2015-м. Там было все, что угодно : немыслимая самовысушивающаяся одежда, летающие доски, но не было и мысли, что настолько всё в наши дни будет компьютеризировано, что человечество получит возможность в режиме онлайн общаться с людьми на другом конце земного шара.
— Если я пишу в публичном пространстве под своим именем, я отдаю себе отчет, что пишу для всех: мне все равно, кто это прочитает – чиновник или безработный. Никогда и ни от кого я не получал замечаний, что что-то не то пишу в соцсетях.
На самом деле в современном обществе сейчас потрясающая свобода слова, можно сказать безграничная — вы можете свободно выражать свое мнение по любому вопросу, и его смогут узнать миллионы. Разве не это мечта любого журналиста?