Время делиться воспоминаниями
О той спасательной музейной операции горожане давно уже забыли. Но не Пётр Хрисанов. Те полтора часа дуэли сотрудников с судебными приставами казались вечностью. А теперь легли в основу драматического произведения. Но всё по порядку.
Когда в Сочи были построены здравницы, они напоминали самые настоящие дворцы. Над проектами работали лучшие архитекторы страны, их украшали не только рельефным архитектурным декором снаружи, но и прекрасными картинами внутри. Многие художники писали пейзажи и натюрморты на отдыхе в Сочи и тут же дарили их. Значительно позже, в 70-е годы, все эти работы отечественных мастеров, а кстати интерьер санаториев был украшен и творениями представителей западной школы, передали на временное хранение в Выставочный зал изобразительного искусства. Это были полотна крупных художников реалистического крыла: Бродского, Герасимова, Бакшеева, Бялыницкого-Бирули, Куприна, Кончаловского, Крымова, Машкова и других. Ведь у здравниц не было возможности сохранить картины, а, как известно, им нужен соответствующий температурно-влажностный режим, защита от прямых солнечных лучей и т.д.
Вспомнили….
Но вот наступили 90-е. Обесценились сбережения граждан, произошёл обвал уровня жизни, в условиях системного кризиса начался передел собственности. В обществе воцарилась атмосфера неуверенности и страха. И вдруг санатории вспомнили про картины… И решили их вернуть себе обратно ради коммерческой выгоды.
Выхода не было. Музейщики понимали, что присваивать чужое неправильно, хотя чётко осознавали: живописным полотнам место в хранилище и на выставках. Начали готовить документы. Одно полотно вернули. Но в этот же день они узнали, что картина из Сочинского художественного музея попала сразу в частную коллекцию, а не в интерьер одного из сочинских санаториев, как было обещано. Сразу же пришло понимание, что то, что должно принадлежать народу, может бесследно исчезнуть. И решили, что нужно бороться, а другими словами — не возвращать полотна прежним владельцам, тем более временный срок хранения завершился. Шёл уже 27-й год, договор на хранение был только на 25 лет. Но тогда за ними никто не пришёл.
Пётр Хрисанов обратился к мэру Сочи, на тот момент Николаю Карпову, с просьбой взять картины на баланс города. И отвадить администрации санаториев, которые руководствовались исключительно коммерческими интересами. Так появилось постановление администрации Сочи о зачислении картин в основной фонд музея. Санаториям предлагались различные условия. Вплоть до того, чтобы написать копии картин, а подлинники оставить музею. Для отдыхающих – бесплатное посещение музея. Но никакие доводы не шли во внимание.
– Это был только начало. Руководитель санатория Орджоникидзе, где отдыхали известные в стране юристы, пообещал, используя этот ресурс, вернуть полотна. И подал в суд. Мы проигрывали и в городском, и в краевом судах. Но не сдавались. Пришёл день, когда приставы должны были постучать в наши двери. Нам нужно было выиграть время, ведь мы обратились в Верховный суд Российской Федерации, — делится воспоминаниями Пётр Александрович.
И час икс наступил. Картины должны были забрать. Приставы и полиция были уже на пороге музея. Накануне все три сочинских телевизионных канала рассказали о том, что судьба шедевров может быть печальной и сочинцы больше не увидят известные полотна. Утром на площади перед художественным музеем стали собираться люди. Пришли и студенты Сочинского училища искусств, где училась Ольга Хрисанова, дочь директора музея. Градус напряжения был достаточно высоким.
А накануне адвокат Римма Левинсон придумала невероятный ход. В 9 часов утра она вместе с художником Станиславом Сопиковым пошла в суд, чтобы подать заявление. В котором говорится о том, что якобы директор музея обещал за реставрационные работы с картинами одну из них подарить реставратору, но вместо этого собирается их отдать санаториям. Была придумана абсолютная нелепость. Но это сработало, и судья остановил на три дня вмешательство приставов, до выяснения всех обстоятельств происходящего. Этого времени было достаточно, чтобы картины не покинули хранилище, а высший суд России уже готовился поставить точку в этом важном вопросе. 21 картина известных мастеров живописи осталась в художественном музее и была включена в государственный каталог Музейного фонда России.
— Те полтора часа, которые приставы провели в стенах музея, я запомнил на всю жизнь. Что мы только не делали, чтобы затянуть время. А оно шло так долго, что казалось уже, спасение не придёт. Я точно знал, что картины не должны уйти с молотка. Где сейчас этот санаторий?! А картины радуют нас по сей день, — рассказывает Пётр Александрович.
Вот эта история и легла в основу пьесы, которую взялся поставить режиссёр Сергей Гуржий из народного экспериментального театра Лазаревского центра национальных культур им. К.С. Мазлумяна. Спектакль, показанный прямо в зале музея, прошел на одном дыхании. Теперь артисты собираются отыграть его уже на большой сцене центра.
«Охота на лису» — долгий путь к возрождению
Среди сохраненных в те времена для города картин были и старинные. Одно из таких полотен уже стало настоящим украшением зала музея. Это работа итальянского художника XIX века Пьетро Валлати «Охота на лису». Ранее в санатории с ней обращались небрежно: сняли с подрамника, свернули в рулон, как это делают обычно с ковром, и достаточно долго хранили в кладовой. Точно установить время, проведённое в свёрнутом виде, невозможно. В музей ее привезли в ужасном состоянии. Долгое время приступить к реставрации не получалось из-за сильных повреждений.
— Её разложили на реставрационном столе, и было обнаружено более 30 прорывов, многочисленная осыпь и вертикальные заломы, — рассказывает заведующая реставрационным отделом музея Ольга Хрисанова. – Но картина сохранила всё же большую часть живописи. Значимость и ценность она приобрела для коллекции музея, когда был установлен возраст монументального полотна — середина или вторая половина девятнадцатого века. К реставрационным работам приступили только через 25 лет хранения уже в нашем музее, когда мы были точно уверены, что спасём шедевр. Потому что реставрация картины – задача, требующая временных и финансовых затрат.
В светлой и просторной мастерской 2,5 года назад закипела кропотливая работа. Восстановлением старинного произведения искусства занялись Ольга Хрисанова и её коллега Светлана Бойченко. Проект был масштабный. А для начала требовалось удлинить стол, потому что картина была немаленькая. Её собирали из различных частей, которые к этому времени хранились уже отдельно.
– Работа напоминала одновременно сбор пазла и обезвреживание мины. Что случилось бы, допусти я ошибку? Никто бы, конечно, не погиб, но картина могла бы получить дополнительные повреждения, — рассуждает реставратор Ольга Хрисанова. – И каждый раз, когда я приступаю к работе над новым экспонатом, у меня ощущение, что я, словно доктор, имею дело с пациентом. Вот он лежит на столе, больной и верящий в меня, но такой красивый и доверчивый. И я вкладываю в свою работу весь свой опыт.
При реставрации «Охоты на лису» пришлось дублировать холст. Свой ветхий холст натянуть на подрамник было бы невозможно. Поэтому новую основу, на которую приклеивается изначальная картина, предстояло ещё найти: чистый холст большого размера, льняной, среднезернистый, полотняного плетения, светло-серого цвета. Нужен был и специальный клей – кроликовый. Как объяснили специалисты, русская школа реставрации и по сей день использует проверенные временем натуральные компоненты. Обновленная картина, написанная почти 200 лет назад, собирает около себя ценителей прекрасного.
А Сочинский художественный музей вот уже пять десятков лет подтверждает статус главного художественного форпоста города, где каждая картина, а их в музее более шести тысяч, имеет свою невероятную историю. Навёл смартфоном на QR-код, расположенный рядом с картиной, и ты уже уносишься в эпоху или страну художника, а глядя на произведение искусства – в философские раздумья или в атмосферу конкретного времени и действия.