Знаете, бывают спектакли, после которых не хочется сразу выходить на улицу. Хочется ещё немного постоять, поразмышлять и чуть-чуть побыть в декорациях. «Три сестры» в краснодарской «Молодёжке» — как раз такой случай.
Идея принадлежит народному артисту России Сергею Арцибашеву, а поставил спектакль художественный руководитель театра Александр Вельмакин. Художник-постановщик Виктор Шилькрот сделал настоящее чудо: сценография здесь просто великолепная. Браво.
Ты буквально попадаешь в дом Прозоровых. Сначала — в гардеробную, где висят тяжёлые шинели. Старая детская коляска, зонты, табуреточки. Всё как в старом доме, где хозяйничала ещё бабушка. Потом — в комнату, где уже накрыт стол и ждут гости. И вот тут начинается самое завораживающее: каждая деталь продумана. Пианино, заставленное огромным количеством маленьких предметов, вазы с живой сиренью, умывальники, из которых действительно течёт вода, картины, старые фотографии на стенах, хрусталь, горячие пироги и игристое на столе. Зритель приходит сюда как в гости — в уютный и тёплый дом. К слову, мы слышим живой оркестр вместо записанных треков, который и вовремя антракта продолжает играть для зрителя в фойе, не давая ни на секунду выйти из состояния, в которое нас погрузили создатели. После спектакля ловишь себя на мысли, что неплохо бы прийти ещё раз — уже не ради сюжета, а просто чтобы ещё раз оказаться в этом доме, почувствовать его и разглядеть всё как следует.
Почти всё первое отделение в спектакле существует иммерсивная часть. Но не та, где тебя хватают за руку и заставляют что-то изображать. Всё очень интеллигентно и тонко. Счастливчикам выпадает возможность сесть за один стол с героями, станцевать с ними вальс и даже получить фото на память. И это не выглядит дешёвым трюком — это ощущается как настоящее приглашение в гости. Да и остальные зрители сидят так близко к происходящему, что каждый становится гостем и как будто бы невольным свидетелем семейной драмы.
Теперь, про тех, кто держит весь этот дом на себе, о них хочется сказать отдельно.
Все попали в свои роли точно и чисто. Оксана Трегубова (Ольга), Анна Нежута (Маша) и Анастасия Ковьярова (Ирина) будто и правда выросли в этом доме. Такие родные, трогательные, знакомые. Каждую хочется подойти и обнять.
Александр Теханович в роли барона Тузенбаха — живой, нервный, по-человечески трогательный. Настоящие слёзы актёров отзывались слезами в зале. Без надрыва, без игры «на публику». Просто честно.
Военный доктор Чебутыкин заслуженного артиста России Дмитрия Морщакова —тёплая, живая душа этого дома. Не карикатурный пьющий доктор, которым его часто делают, а трогательный дедушка, которого любишь с первой сцены. Его «все равно! всё равно!», его письма и конфузы, то, что он не платит за квартиру и его за это не выгоняют, — всё это настоящее, человеческое, будто бы пустой болтовнёй доктора вдруг проступает целая жизнь, прожитая зря и не зря одновременно.
Кулыгин Алексея Замко — тоже попадание. Его учитель с «in saecula saeculoru» смешной и трогательный одновременно: человек, который прячет ревность за значимыми словами, и когда маска сползает — зал это чувствует кожей.
Наталья Ивановна Инги Аничкиной — отдельное удовольствие. Аничкина ведёт Наташу от кроткой девочки с её «проказы-то мои» до управительницы, которая незаметно, по-хозяйски подминает под себя весь дом — и в этом — тонко выстроенный психологический образ, передающий глубину характера.
И Андрей Прозоров Александра Киселёва — человек, в котором умирает мечтатель. Бархатный, растерянный, виноватый. Его Андрей далеко не слабак, а красивый человек, проигравший собственной мягкости. Его игра — откровение: через них слышишь, как тихо рушится человек.
А Вершинин Алексея Алексеева — тот самый офицер, в которого зритель влюбляется почти сразу. Не из-за внешней эффектности, а из-за редкой для сцены вещи — тихой, настоящей силы.
Он не пытается перетянуть внимание, но именно к нему всё время возвращается взгляд. Эта чеховская усталость человека, который всё понимает и всё равно старается быть опорой.
Вообще, монологи здесь у каждого героя — маленькое представление. У сестёр, у Вершинина, у Солёного — в каждом спрятана своя жизнь, и никто не отыгрывает её «в лоб». А в целом это уже не отдельные работы, а одна общая, великолепная игра: настоящий ансамбль, где никто не перекрикивает и не перетягивает.
В «Трёх сёстрах» постановщики соединяют вечное и сегодняшнее: сквозь современную разобщённость проступает та самая «вертикаль» — духовная опора, о которой говорит Арцибашев. При этом сохраняется чеховская амбивалентность, на которую указывает Вельмакин: без однозначных оценок, «и со страхом, и с насмешкой», а в безысходности — тихий свет надежды. И понимаешь: Чехов и русская душа не меняются — тоска, надежда и тихое «если бы знать…» всё те же. Спектакль по‑прежнему про нас
В общем, это не просто «Три сестры». Это настоящее погружение. Чистое удовольствие. После финала не хочется умничать. Хочется просто сказать: «Можно я ещё немного побуду здесь?»
Если соскучились по русской классике – «Молодежка» преподнесла нам ее в лучшем виде.
Кстати, если все-таки окажитесь на спектакле, не пожалейте денег на программку, вас ждёт настоящий сюрприз!
