Татьяна
Прахова (флейта)
— Флейту держу с пяти с половиной лет — всю свою сознательную жизнь. Сейчас я — первая флейта: одна из трех в группе флейт, где я концертмейстер. Инструмент молодой, приобретен лет десять как: моя японская Yamaha — не самая дорогая, но она нас выручила в свое время. Когда Кубанский симфонический оркестр создавался, музыканты пришли со своими инструментами, не самыми лучшими. Основатель «Премьеры» Леонард Гатов понимал, как важно для звучания качество инструментов, и сейчас руководство «Премьеры» продолжает наращивать материальную базу оркестра.
Страшный
сон вокалиста или актера — выйти и забыть
текст на сцене. А у любого музыканта
страшный сон — когда выходишь на сцену
и твой инструмент не играет, не звучит.
У меня так было: начинается концерт,
беру ноту, а получается ерунда какая-то.
Оказывается, неправильно работал,
сломался и «вылез» один из механизмов:
слава богу, мастер починил.
Флейта хоть и относится к деревянным духовым, но сама она серебряная. У инструментов есть градация: ученические, студенческие, профессиональные — чем выше класс инструмента, тем дороже материал — есть и золотые, и платиновые. Соответственно, и цена: бывают флейты за $7 млн. Сейчас «Премьера» будет покупать две новые флейты, одна из них пикколо — самая высоко звучащая. Флейтовое соло есть почти в каждом балете — мы же еще оркестр Краснодарского театра балета Юрия Григоровича, и в каждой симфонии: 8 февраля в муниципальном концертном зале будем играть симфонию C-dur Ж. Бизе, так что приходите и наслаждайтесь.
Анатолий
Кириценко (фагот)
— Мой инструмент — один из трех новых,
купленных «Премьерой» для всей группы
фаготов: весной будет два года как.
Каждый стоит как очень неплохая иномарка.
Фагот сделали немцы из Wenzel Schreiber: одна
из ведущих фирм, почтенная и с традициями.
К инструменту я до сих пор привыкаю:
чтобы сродниться с ним и он был как
продолжение руки, нужен еще годик. В
плане интонаций он сбалансирован — не
«плывет», дает устойчивый басовый низкий
тембр, верхи и низы легко отвечают — играть удобно и легко.
Фаготы
— самые дорогие из деревянных духовых
инструментов: обычно они делаются из
горного клена, и вся проблема именно в
том, чтобы выточить корпус из подходящего
по плотности дерева. Он не любит резкие
перепады влажности, но у нас хорошие,
герметичные футляры: даже в мороз, пока
еду из дома на работу, фагот не успевает
замерзнуть. Хотя быстрее всего изнашивается
не дерево, а металлические клапаны:
железо трется о железо и через какое-то
время появляется люфт — клапана, как в
машине, начинают стучать.
Дмитрий
Кокауров (валторна)
— Мою
валторну городская «Премьера» купила
больше года назад: за год с небольшим я
практически к ней привык и сроднился.
Профессиональный, дорогой, хороший,
немецкий инструмент фирмы Alexander модели
107-Х. Он по большей части используется
для высоких партий — первая и третья
валторна в группе из пяти музыкантов,
у него есть клапан F-hoh.
На нем немножко легче брать ноты, но
играть все равно надо: сама валторна не
играет (смеется). 107-Х дает иное качество
звучания, и играть мне проще и легче —
остаются силы на то, чтобы заняться
творчеством, а не бороться с инструментом
во время, например, исполнении симфонии
№ 8 Ф. Шуберта.
Как
и любой механический прибор, валторну
надо регулярно промывать, протирать и
смазывать. Конечно, внутрь инструмента
попадает слюна, а слюна — это кислая
среда, и внутренности она «съедает»
моментально. Поэтому у медных инструментов
срок жизни — десять лет: в год по десять
процентов износа — и до свидания. Вот у
струнников другие сроки годности — там
чем старше, тем лучше. Хотя многие
духовики играют и по тридцать, и по
двадцать лет на своих инструментах, но
это скорее исключение, чем правило.
Виталий
Бодяновский (труба)
— Труб в Кубанском симфоническом оркестре
четыре, эта — строя си-бемоль — приобреталась
для спектакля «Шедевры русского балета»,
«Петрушки» И. Стравинского. Вытаскиванием
раструба и сменой крон она трансформируется
в строй ми-бемоль. У Yamaha
девятая модель New
York
серии Artist — топовая: она разработана ведущими
солистами Нью-Йоркского филармонического
оркестра и, хотя не кастомная, доработана
производителем в плане улучшения
звучания, красок и возможностей
инструмента. Стоит $4,5 тысячи.
Без
ми-бемольной трубы симфоническому
оркестру не звучать: труба блистает у
Г. Перселла, Г. Генделя, И. Гайдна и И. С.
Баха, вместе с литаврами она создает
праздничное звучание, она может даже
соревноваться с голосом солиста в ариях.
Си-бемольная труба более универсальна:
она звучит и в театре, и в симфоническом
оркестре, и в биг-бенде Георгия Гараняна.
Труба — механизм сам по себе тонкий: все
клапана и помпы тщательно притерты,
тонко подогнаны. Но ее звучание зависит
еще и от сплава: медь, латунь высокого
качества с содержанием до двенадцати
процентов цинка — от характеристик
металла корпуса зависит звук инструмента.
Игорь
Римденок (тромбон)
— Тромбонов у нас четыре, этот бас, а бывают
и с более высоким звуком. Помните
блестящие верхи в «Полете валькирий»
Р. Вагнера? Вот это звучит тромбон.
История его вообще-то давняя: лет двадцать
назад, когда оркестр был достаточно
молодой, одна крупная компания оказала
«Премьере» спонсорскую помощь, и в одной
из первых партий купленных инструментов
оркестра был тромбон марки KING
7B — хороший профессиональный инструмент.
У басового тромбона много соло в балетах:
в «Щелкунчике» и «Лебедином озере» П.
Чайковского, в «Золотом веке» Д.
Шостаковича большой фрагмент — танго,
еще в «Ромео и Джульетте» С. Прокофьева
и танец рыцарей в «Спартаке» А. Хачатуряна.
Самая
важная деталь тромбона — кулиса: с ее
помощью извлекают ноты. Малейшая
встряска, и она начинает неидеально
ходить, звук искажается, интонация тоже.
А ремонтируется кулиса трудно, и
идеального состояния, чтоб была как
новенькая, уже не добиться. Хотя медные
духовые, конечно, более выносливые, чем
деревянные. Откуда царапины и потертости?
От времени, следы бытования. Но свой
шарм в них есть. Вы знаете, что бывает
мода не только на прически и одежду, но
и цвет инструментов, их звучание? В
последние годы дизайнеры стали специально
искусственно состаривать тромбоны и
другие духовые.
Сергей
Мазан (туба)
— Туб
в оркестре две: одна моя собственность,
другая — «Премьеры» классом не хуже, а,
может, и лучше. Одна белая, другая — желтая. Обе сделаны в Санкт-Петербурге
на одном заводе: моя личная — экспортный
вариант на заказ, «премьеровская» тоже.
Они отличаются только металлом — улучшенным составом сплава, дающим
более глубокий звук, а их конструкция
еще в советские времена позаимствована
у одной американской фирмы… Когда
инструмент твой, он прилипает к рукам,
как магнит. И почти никогда не подводит,
хотя всякие казусы бывали: и кнопки
западали, и винтик откручивался.
Туба — инструмент большой и фундаментальный,
опора оркестра. И срок службы у нее как
у хорошего немецкого автомобиля: машина
бегает пока бегает, туба играет пока
играет. Надо только регулярно смазывать
механические соединения и бочоночки,
которые отвечают за ноты. Композиторы
тубу вниманием не обделяли, в этом смысле
с инструментом мне повезло. В балете
«Каменный цветок» С. Прокофьева есть
важное соло тубы, и в концерте абонемента
«Приглашает симфонический оркестр» в
муниципальном концертном зале 12 февраля
соло есть тоже.