Сабина Ахмедова: "В юности я очень хотела сыграть Жанну Д’Арк"

В новом интервью Сабина Ахмедова рассказывает о работе над свежим комедийным сериалом ТНТ «Малой», о разборе ролей с психологом, о «кладбище несыгранных героинь» и о том, почему после «Колл-центра» ей понадобилось несколько недель, чтобы вернуться в реальность. 

— На ТНТ выходит новый сериал «Малой» Ивана Макаревича, где вы играете одну из главных ролей. Чем вас заинтересовал этот проект?

— Прежде всего мне хотелось поработать с Ваней Макаревичем, которого я давно знаю и считаю очень талантливым человеком. "Малой" — это криминальная комедия с очень ярким логлайном: лучший выпускник академии МВД, которого играет Тимофей Кочнев, попадает по распределению в южный городок и становится напарником своего отца, Владимира Яглыча. Отца он до этого не знал и боготворил, и тут выяснилось, что папа его — очень крутой опер, один из лучших в городе, но при этом он живет по понятиям, а не по закону. Они друг друга весь сериал перевоспитывают, находятся в конфликте и в итоге влияют на важные внутренние изменения друг в друге.

Я играю там тоже полицейскую, при этом антагонистку героя Яглыча, и она появится на экране не сразу. Моя героиня приезжает из центра в Югодонск, и у нее на этот город свои планы. Связанные с тем, как заработать много денег, скажем так, не самым честным путем. И она пытается перетянуть героя Яглыча на свою темную сторону. Но у нее это, конечно, не получается.

— В начале фильма герой Тимофея Кочнева ждет встречи с отцом, но его ожидания не совпадают с реальностью. А у вас были в реальной жизни такие случаи, когда впечатление от человека, о котором вы много слышали, не совпало с вашими ожиданиями?

— Конечно, были, особенно по юности. Когда я боготворила какого-то режиссера, а при встрече магия рассеивалась — и это было, скажем так, не очень приятно.

Сейчас я стараюсь особенно не очаровываться, чтобы потом не было разочарований. Но при этом мне важно оставаться открытой, не вставать в защитную позу при первой встрече. Все люди на самом деле очень сложные, особенно творческие, и все совершенно по-разному проявляются. Причем они с разными людьми проявляются по-разному. У других может быть отрицательный опыт общения, а тебе будет комфортно. С кем-то у тебя сразу возникает химия, а с кем-то, наоборот, можно долго искать общий язык и так его и не найти. Лучший способ застраховаться от разочарований — держать поначалу со всеми профессиональную дистанцию.

— Считаете ли вы, что первое впечатление о человеке — самое верное?

— Как правило — да. Во всяком случае, у меня это так, потому что у меня достаточно хорошо развита интуиция. Но есть какой-то небольшой процент, когда оно оказывается обманчивым. Людей все-таки надо узнавать.

— Что вы делаете, когда понимаете, что роль вам не подходит, а вы уже дали согласие на участие в проекте?

— Как правило, ты же читаешь сценарий и встречаешься с режиссером до того, как согласиться. Поэтому такое происходит нечасто. Но, конечно, так бывает — к вопросу о первом впечатлении, — что тебе в начале кажется, что вы на одной волне, а в процессе работы выясняется, что вы совсем по-разному видели материал. Нечасто, но в моей жизни такое было. И тогда нужно просто включить профессионализм — разбор, подготовка. Режиссер все равно главный на площадке, у тебя нет выбора, тебе нужно ему довериться. Желательно еще и успеть получить удовольствие от того, что делаешь. А без доверия это точно не получится.

— В интервью Федору Бондарчука вы рассказали, что все ваши роли вы разбираете с психологом. Зачем вам это?

— Я не все роли разбираю с психологом. Жанровые истории, комедийные я разбираю только с актерским коучем. Мою роль в сериале "Малой", например, разбирать с психологом просто нет смысла — это жанровая история, она диктует свои правила существования в кадре, и я с момента проб сама «нащупала» персонаж, и режиссеру это очень подошло. Психолога я подключаю только для каких-то сложных драматических ролей. Когда важно быть достоверной и точной в мелочах. Разбор с психологом позволяет уточнить рисунок роли, сделать ее объемней и глубже. И мы разбираем именно детали, потому что важно создать цельный образ. Чтобы у моей героини не было противоречий в поведении, например.

— Как происходит эта работа?

— Я делюсь своей творческой идеей, рассказываю, к чему я хочу прийти, и психолог подключается к этой истории. Мы можем, например, обсудить детские травмы моей героини, которых нет в сценарии — и достроить поведенческие линии, манеру речи, какие-то поведенческие особенности.

— После таких разборов вы, наверное, стали лучше разбираться в людях?

—  Это вообще издержки нашей профессии, если так можно выразиться в этом случае. Например, я хорошо чувствую ложь. Вижу, когда человек врет, замечаю, когда ему, например, некомфортно в собственном теле. Я очень много наблюдаю за людьми, потому что меня этому научили — смотреть за жизнью в человеке, как и в каких обстоятельствах она проявляется. Это такое противоречие нашей профессии: актеры же все одновременно нарциссы, они часто про себя, а не про других — но при этом хорошие артисты видят других насквозь. Что, кстати, не всегда удобно.

— С кем вам интересней работать — с режиссерами-деспотами или с теми, кто дает вам возможность импровизировать, с кем можно вести диалог и чувствовать себя более свободной на площадке?

— По-моему, это ложное противопоставление. Авторитарные режиссеры могут давать свободу в рамках творческой необходимости. Из истории кино мы знаем, что некоторые хорошие режиссеры могут не давать актерам сценарий, только предлагать обстоятельства и снимать большими дублями импровизации. Так делает, например, творческий режиссер "Аноры" Шон Бейкер. И я не думаю, что он при этом не знает, чего хочет. Для меня в режиссере главное, чтобы он, во-первых, был талантлив, а во-вторых, знал, чего хочет. Ну и чтобы мы, конечно, друг другу подходили, чтобы возник творческий союз. Он, кстати, может быть и конфликтным. Режиссеры могут манипулировать, это часть их работы. Но, конечно, никакие унижения и оскорбления тут неприемлемы — это все точно не для меня.

Когда режиссер знает, чего хочет, это дает артисту большую уверенность. У нас на площадке главная задача — сделать так, как просит режиссер, и при этом остаться честными с самим собой. Поэтому я работала, как мне кажется, с достаточно авторитарными режиссерами. И при этом мне было с ними комфортно. А с какими-то, тоже авторитарными, было некомфортно — но не из-за их авторитарности, а потому что мы творчески не сошлись.

— Есть ли среди ваших ролей героини, которые ближе всего к человеку Сабине Ахмедовой? Про которых вы скорее можете сказать, что это — вы?

— Я играю много характерных героинь, или антагонисток, или матерей с тяжелыми судьбами. Мои героини достаточно разные, и поскольку я их играю, то в них, конечно, есть что-то от меня — но ни про кого из них я бы не сказала, что это я. Например, в "Содержанках" — ну это точно не я. По убеждениям — это совершенно другой человек. Вообще, мне намного интересней играть тех, кто мне совершенно не близок. Тех, кто далеко. Каждая героиня — это как путешествие на чужую землю, в совершенно другой мир, который ты создаешь.

— В одном из интервью вы сказали, что у вас есть привычка критиковать себя. Насколько это продуктивное качество? Психологи нам говорят, что надо себя не критиковать, а любить, хвалить и поддерживать.

— И я с ними согласна. Себя надо поддерживать и хвалить. В чрезмерной самокритике ничего хорошего на самом деле нет. Хороших результатов можно точно добиться без этого.  У меня самокритика довольно высокая, наверное, это "синдром отличницы". Но я учусь с собой договариваться. В творчестве — особенно в творчестве — важно все-таки не бояться ошибаться. Учусь относиться к себе нежнее. Но эта нежность, конечно, не должна отменять дисциплину. В любви к себе, как и в критике, не должно быть крайностей.

— Есть ли роль, которую вы не получили и переживаете об этом до сих пор?

— У каждого артиста есть кладбище несыгранных ролей. Мы все время куда-то пробуемся, и иногда кажется, что вот эта история — ну точно твоя, ты прямо очень хочешь эту роль, а выбирают не тебя. Конечно, это бывает обидно — но через какое-то время об этом забываешь. Если ты будешь на таких вещах зацикливаться, то в какой-то момент сломаешься. Это просто не самая приятная часть нашей работы.

— Может быть, у вас есть роль-мечта? Как раньше — все актеры мечтали сыграть Гамлета, а актрисы — Нину Заречную?

— В юности я очень хотела сыграть Жанну Д’Арк.

— Почему именно ее?

— В ней есть какое-то уникальное сочетание нравственной чистоты, силы ее веры и при этом воинственности. Она духовный воин.

— Интерес к Жанне Д’Арк — это из школьных уроков по истории, из классического фильма Дрейера или, может быть, из "Начала" Панфилова?

— «Начало», безусловно, на меня повлияло. Я вообще, когда училась в театральном, хотела просто быть Инной Чуриковой! А в институте я прочла пьесу Жана Ануя "Жаворонок" и стала совершенно влюблена в эту историю.

— Вы неоднократно упоминали, что один из ваших любимых проектов — "Колл-центр". Почему?

— Во-первых, потому что его написали и сняли очень талантливые люди — Наташа Меркулова и Алексей Чупов. А во-вторых, потому что роль Джеммы, которая ради спасения дочери соглашается пойти на самопожертвование, была очень мощной, объемной  и очень тяжелой. Эта роль однозначно была для меня вызовом. И второй такой роли у меня в фильмографии нет, так что я до сих пор мысленно к ней возвращаюсь. Она, конечно, потребовала от меня очень многого. Но и я очень много смогла ей отдать.

— Как вы с ней справились?

— Было непросто, потому что я как-то окунулась в нее достаточно глубоко. Ее нельзя было играть на дистанции, перестраховываясь. А мы же еще и снимали достаточно плотно в самом колл-центре, так что были моменты такой, можно сказать, дереализации, когда граница между игрой и реальностью немного поплыла. Поэтому выходить из этой роли было сложно. И несколько недель я приходила в себя: просто гуляла, сидела в кафе и привыкала к реальности. У меня тут не было какого-то специального ритуала. Расслаблялась, ходила на массажи, на медитации. И оно отпустило.

— Вы помните, после какого проекта вас стали узнавать на улице и просить автограф?

— После "Содержанок". Он так прогремел, как никто из нас, по-моему, не ожидал.

— Какие сериалы и фильмы с вашим участием зрителю ждать в новом сезоне?

— Во-первых, сериал "Без оглядки" Натальи Кончаловской — это такая подростковая "Тельма и Луиза"”, где я играю маму Ани Пересильд. По жанру это драмеди. Даже роуд-муви-драмеди. Моя героиня — яркая, взбалмошная, эмоциональная мама, актриса. Эгоистичная и нарциссичная.

Во-вторых, выйдет сериал "Почти настоящий детектив" с Максимом Лагашкиным и Олей Лермон. Это острая комедия, где я  играю актерского агента героя Лагашкина. Мы с ним вместе попадаем в различные забавные перипетии. Тоже, кстати, характерная роль, это такой гротескный образ актерского агента, который относится к артисту исключительно потребительски. Вообще, комедии — это жанр, в котором ты можешь как-то оторваться от реальности, приподняться над ней и немного выдохнуть.

В-третьих, выйдет сериал "Это клиника" — это медицинский процедурал, наша версия "Доктора Хауса". Там я играю главврача клиники, а в главной роли — прекрасный Юра Чурсин. А уже в начале следующего года, как я надеюсь, выйдет второй сезон сериала "Монастырь". И новый сезон "Триггера".