— один в дизайн-бюро «1+1». Специализация: рестораны, бары, кафе. Больше о Коле — в его интервью «Югополису».
Больше фотографий — на странице «Югополиса» в Facebook.
В полном смысле, чтобы к нам приходили посторонние люди и работали тут целыми днями, — нет. Но мы вот что придумали. Как человек, который, как и все здесь присутствующие, всю жизнь работает на себя, я прекрасно понимаю проблему молодых дизайнеров и декораторов — им негде встречаться с клиентами. Они ходят в кафе или в салоны, в которых что-то покупают. Теперь они могут прийти к нам.
«К нам» — это в особняк на улице Красноармейской, где расположились два дизайн-бюро. Одно принадлежит Коле Петрову и Никите Татарникову, называется оно «1+1». Вторым — Decoristic — руковожу я.
Мы не делали офис — мы делали дом. Никто из нас не воспринимает работу как работу — это большая часть нашей жизни, которая приносит удовольствие и, слава тебе господи, деньги. Это наша жизнь, и мы хотели, чтобы у нас был дом. И вот мы его сделали, а теперь хотим, чтобы к нам приходили гости — клиенты, покупатели, друзья, люди, которые нам нравятся. Это во-первых.
Во-вторых, помимо двух независимых студий дизайна, в этом особняке находится шоурум — это то помещение, где мы с вами сейчас. Все, что вы видите и на чем вы сидите, можно купить. Хотелось бы, чтобы этот шоурум тоже приносил доход, а для этого нужно, чтобы сюда приходило как можно больше творческих людей.
Поэтому мы создаем своего рода культурное пространство.
Легко и непринужденно. Наташа будет отвечать за фейс-контроль (в кавычках, конечно) дизайнеров и декораторов, я — за всех остальных. У всех людей есть офисы, но бывают ситуации, когда просто нужна другая обстановка. Да, ходят в рестораны, но там разговор далеко не всегда складывается.
Всем периодически нужна смена обстановки. А красивых мест, куда можно пригласить клиента, на самом деле мало, и половину из них делал Коля, вторую половину — ростовские дизайнеры. Все остальное — страх и ужас, и пахнет жареными креветками. А я не хочу, чтобы у меня красивое платье пахло креветками.
Объясню немножко по-другому. Вот у Тахира () есть Smoke & Water. По сути это магазин, он создавался, чтобы продавать. Но там есть комната для просмотра футбола, проводятся дегустации сигар и коньяков, туда просто можно прийти, посмотреть телевизор, выкурить сигару и ничего не купить.
Здесь та же история — к нам можно прийти, полистать журналы, посмотреть на красоту, пообщаться с умным мной. (Смеется). И уйти. Но человек, который придет раз, другой, третий, на четвертый раз вернется и что-то купит. Потому что в нем останутся впечатления от этого места, его эстетики. Мы не хотим кого-то нагрузить или что-то впарить. Просто вот освободилось у тебя время между двумя встречами, приходи к нам, проведи это время в красивом месте.
А когда будешь строить дом — придешь к нам за проектом.
Нет. Я не хожу сюда как на работу — я здесь живу, сюда я хочу приходить каждый день, здесь мне приятно задерживаться.
И в выходной прийти не лень.
Это правда. И люди, которые приходят, мне совершенно не мешают. Вот если Федя () будет за моей спиной сидеть, листать журналы и болтать со мной, я буду при этом продуктивно работать, как под телевизор.
Конечно, влияет. У меня был опыт — я год до этого сидел в обшитых экзопаном стенах, спускался в «Дранки» на обед и спивался. (Смеется).
Я уверена в том, что бытие определяет сознание: в каких стенах ты родился, провел свое детство, живешь и работаешь сейчас — такой ты внутри. Чем красивее место, тем красивее становишься ты сам. Здесь у нас идея такая: в красивом месте сидят красивые люди, которые делают красивые вещи.
Еще здесь появилась возможность обмениваться идеями. Вообще исключительность этого места в том, что впервые в Краснодаре делается попытка работать двум, в сущности, конкурентам и не мешать, а помогать друг другу. Мы с Наташей давно знакомы, и я готов делиться с ней всей информацией, которая у меня есть.
Твое заявление записано на диктофон, Коля! (Смеется).
Помимо прочего, появилось гораздо больше места для хранения нашей прекрасной литературы — мы в два раза увеличили площадь, есть отдельный директорский кабинет и, что не менее важно, желание расти и развиваться, посадить больше людей — талантливых, молодых, хороших, красивых.
Мы в поиске. Они очень нужны, но их, конечно, очень мало.
Мы тоже в поиске. Но вообще их нужно не только искать, но и воспитывать, чем мы тут отчасти тоже займемся. Будем устраивать лекции для дизайнеров, архитекторов и декораторов.
У меня большие планы, связанные с повышением культурного уровня краснодарских дизайнеров. Люди ленятся ездить, ленятся читать, покупают все в одном салоне — неинтересно! Пускай приедет какой-нибудь замечательный дизайнер, расскажет, как он работает, потом еще кто-то приедет. Мы уже договариваемся с одним итальянским архитектором.
Она будет адресована всем, кто хочет развиваться. Я вообще считаю, что нельзя, получив образование, ставить точку — человек должен учиться всегда. Какой бы великий ты ни был, каждый день появляется что-то новое. Мы хотим, чтобы в Краснодаре было место, где можно научиться, узнать что-то новое.
И я бы все-таки остановилась на слове «коллеги», а не «конкуренты».
Правда, мы же все примерно вместе учились, многие из заметных в городе дизайнеров — мои друзья, и большинство моих друзей — дизайнеры и декораторы. И ни разу не было ситуации, что кто-то у кого-то украл идею.
У каждого дизайнера в этом городе есть свой имидж, ниша. Если все знают, что я делаю кабаки, то ко мне и не придут за квартирой в классическом стиле, потому что, во-первых, я не возьмусь, во-вторых, просто не умею. И я знаю, кого посоветовать, если не хочу или не могу. Брать деньги за то, что не умею, я не буду. А то, что у меня в голове, никто не украдет.
Нет, сначала мы поехали смотреть помещение на ЗИПе, в том здании, где «Белка и Стрелка». Наивные краснодарские парни и девушки — оказалось, что там все уже продано, давно и задорого. Мы все очень расстроились и разъехались.
А Наташа же еще училась в московской школе «Детали», ее там подготовили по-московскому, она думала: сейчас как приедем на Зиповскую, как сделаем там лофт, и все будет вращаться вокруг нас. (Смеется).
Так я и думала. Потом нехотя, все такие расстроенные, решили посмотреть вот это место. Здесь был жуткий экзопан и страшная плитка. Был кошмар и ужас, в общем, мы как представили, что ремонт будет стоить совсем не три рубля…
А хозяин был к тому же против ремонта, говорил — красиво и так, въезжайте и работайте.
Но впечатлили окна, высота потолков. Въехали, все переделав, конечно.
Мы поделили зоны, вот туалет делал Коля.
То, что не готово, делаю я.
Коридор мы коллегиально придумывали. Коля очень красиво декорировал старинную штукатурку — я считаю, что это произведение искусства: Джотто, Флоренция с Венецией. Потрясающую перегородку из старых дверей тоже Коля делал. Кухню придумала я.
Во-первых, да, это наш дом, мы здесь будем жить, готовить еду, мыть посуду. Во-вторых, будем проводить неформальные переговоры, они же посиделки с вином, здесь будет большой стол, на котором можно удобно разложить чертежи, все показать.
И в-третьих, на этой самой кухне Тахир будет давать уроки в своей кулинарной школе, я тоже буду периодически проводить мастер-классы, потому что очень люблю и умею готовить, будем приглашать поваров — краснодарских и из Москвы.
А почему в 90-е все ходили в малиновых пиджаках? Потому что есть определенные представления о том, как надо.
Да, я такой офис недавно сделала. Пришел человек и сказал: «Я хочу вот в этом особняке сделать представительский офис, ко мне будут приезжать зарубежные партнеры». И у нас получился самый настоящий дом. Там есть кабинеты, ресепшн, но это реально дом.
Поэтому тебе и было интересно.
Конечно, расставлять офисную мебель я бы не стала. Вообще все зависит от компании, от руководителя. Если сотрудники сидят в некрасивом и неудобном, какой будет КПД? Нулевой. Не надо относиться к офису как к месту, где ты временно и за зарплату. Никто так не будет работать или будет, но плохо.
Есть некая условная контора, где сотни работяг сидят в одном помещении, но это другая история. Я не думаю, что к нам могут обратиться за вот таким, потому что расставить мебель может сама фирма, которая ее продает.
Но есть же и совершенно другие примеры огромных офисов — Google, «Яндекс» и так далее. Вообще все зависит от того, приходишь ли ты на работу работать, то есть выполнять некую последовательность действий с девяти до шести, или ты приходишь, чтобы творить и вещать свою ограниченность в мир.
Если бы руководители как-то связывали то, какого цвета у них стены, с тем, почему их сотрудники бесятся, или дерутся, или опаздывают, наверное, у них было бы меньше таких проблем. Но это уже не вопрос интерьера.
Большинство руководителей не считают своих сотрудников за людей. Я не могу представить, что снимаю страшное мерзкое помещение, покупаю все самое дешевое, сажаю людей и говорю: а ну-ка приносите мне доход, сидя в этом ужасе.
Мы тут постарались создать некий эстетический образ, своего рода ключ к пониманию стиля, который мы (прежде всего я, потому что шоурумом занимаемся мы с Машей, у Коли своя история) реализуем в своих проектах.
Я не могу определить этот стиль одним словом, но для меня вот это и есть красота. Это какой-то фьюжн, немножко винтажа, шинуазри, бельгийская и голландская сдержанная эстетика. Пока все, конечно, не расставлено — появятся стулья, стеллажи, здесь же будут рабочие места — мое и других дизайнеров.
Мы с Машей все это подбирали на свой вкус, на свой страх и риск, но с учетом рынка. Были какие-то европейские фабрики, куда мы ехали целенаправленно, но иногда просто видели что-то красивое и покупали. Мы хотели привезти то, что отсутствует в наших краснодарских интерьерах — детали, декор. У нас дизайнер расставляет мебель и на этом ставится точка — заказчик въезжает и начинает сам покупать что-то. Это неправильно — интерьер должен быть завершен.
Вот этот диван, на котором я сижу, сделан в России.
У меня там столы с такими же дверьми — их сделал Руслан Карпенко, который стоит на фейс-контроле в «Дранки».
Мы будем его обязательно привлекать. И вообще в Краснодаре много талантливых людей, и очень бы хотелось чтобы у нас вошло в привычку не покупать готовую вещь в магазине, а, как это происходит во всем мире, лично для себя, для своего дома, который уникален и неповторим, заказывать дизайнеру мебель и аксессуары. Мы тоже все это можем придумывать и заказывать. Какое-то искусство здесь тоже должно появиться — и очень хочется, чтобы это были наши художники, которых мы любим.
Я поклонник творчества Игоря Михайленко, он очень сильный. Он агрессивен, и я с трудом представляю, что с его работами можно жить, но это реально круто.
Мне нравится Валерий Блохин. Стрит-артисты, Миша Карагезян, например.
Миша вообще самородок, он почему-то взял и стал делать офигенные шрифты. А это очень сложно, это нужно совершенно по-особенному видеть и чувствовать.
…культурных изменений, да, я не побоюсь этих слов. Хотя, может, не совсем этично брать на себя так много, но мы действительно пытаемся собрать вокруг себя людей, которые имеют возможность что-то транслировать в мир — и не потому, что им за это платят деньги, а потому, что они без этого не могут.
И важно, что появляются люди, которые готовы за эти «трансляции» платить.
Всегда деньги были связаны с тем, что ты человека если не уговариваешь, то склоняешь на свою сторону. Есть люди, которые очень образованны, прекрасно все понимают, но у них нет денег. Но появляются те, у кого есть и деньги, и понимание того, что такое красиво и хорошо.
Классическим русским методом — сидя на даче.
На даче вообще чего только не решишь. Я тут у Наташи на даче за два дня нарисовал ресторан, который не мог придумать месяц.
Вообще мы уже работаем, осталось только вывеску повесить.
Две вывески — Decoristic и «1+1».
А открытия будут летом, их будет несколько, «Югополис» узнает о них первым!