Решение российского политического тандема о судьбе следующих президентских выборов совпало по времени с куда менее значимым событием – я зашел в большой московский книжный магазин.
Совпадение это, конечно, случайно, как пишут в титрах к криминальным боевикам. Просто так сложилось, что для меня один из лучших видов отдыха — листать книги, выбирать и покупать. Потом я их, правда, еще и читаю.
Давно обратил внимание, что в зависимости от спроса–предложения какие-то виды художественного чтива съеживаются, занимая на полках меньше места, а какие-то, наоборот, захватывают все больше пространства. Бросилось в глаза огромное прибавление в семействе отечественной фантастики на тему альтернативной истории.
Сюжеты этих книг относятся к одному из двух типов. Первый вариант: кто-то из наших современников вдруг переносится в прошлое. И начинает огнем и мечом исправлять его. Спецназовцы, ученые, батальонные разведчики, казачьи атаманы со своими боевыми подругами останавливают монгольское или польское нашествия, не допускают Наполеона в Москву, творят новую, гораздо менее кровавую и более победную для нас историю Великой Отечественной войны и даже спасают Сталина.
Второй сценарий – о том же самом, с одним отличием: описывается наше настоящее или будущее, у которого было совсем другое прошлое. И настоящее, и будущее прекрасны, потому что когда-то давно в России что-то произошло не так, как было на самом деле.
Я вовсе не об имперских амбициях. Усиление тяги российских писателей к переписыванию своего прошлого – показатель более серьезной проблемы. Более важна она потому, что имперские амбиции угрожают в основном соседям»
Но в любом варианте наши (в хорошем смысле этого слова) всегда побеждают. И Стамбул вновь становится Константинополем, Польша и Финляндия остаются российскими провинциями (не говоря уже о бывших республиках СССР), горят вражеские столицы. В более гуманном варианте эти столицы не горят, но правильные флаги над ними все равно вздымаются. Другими словами, новая реальность такова, что больше не обидно за державу…
Я вовсе не об имперских амбициях. Усиление тяги российских писателей к переписыванию своего прошлого – показатель более серьезной проблемы. Более важна она потому, что имперские амбиции угрожают в основном соседям. А эта проблема – внутренняя и грозит нам самим. Она называется социальной депривацией. Гремучий коктейль из чувств ущемленности, собственной малозначимости, острого дефицита справедливости.
Именно депривация рождает желание помечтать о мире, где все наоборот. Где мы всегда побеждаем, причем малой кровью, потому что власть мудра, справедлива, не корыстна и ценит каждого гражданина. Если этого не хватает в настоящем, приходится конструировать новую историю… Все начиналось полтора десятилетия назад с единственного талантливого автора, вынужденно уехавшего из отпущенной на свободу Чечни и захотевшего все исправить. Сегодня десятки писателей самого разного уровня способностей коммерчески точно улавливают это настроение и предлагают все больше соответствующего товара.
Потребность чувствовать себя сильным, смелым, принадлежащим к мощному сообществу (народу, государству) очень глубоко укоренена в людях»
Потребность чувствовать себя сильным, смелым, принадлежащим к мощному сообществу (народу, государству) очень глубоко укоренена в людях. Это часть чувства позитивной идентичности, без которого человек не может жить. Один из первых советских психотерапевтов, питерский профессор, в самом начале 90-х годов рассказал мне на своем семинаре о ярком примере силы этого чувства. К нему с началом рыночной экономики толпой повалили рэкетиры с одинаковой просьбой: они хотели по-прежнему заниматься вымогательством, но чувствовать себя хорошими людьми…
Не так часто встретишь в других культурах что-то похожее на российское стремление изменить свое прошлое. Конечно, все находят повод для гордости в своей истории. В современной Монголии Чингисхан стал единственным брендом страны. От гостиниц до водки — все имеет одно название. В Узбекистане за два десятилетия независимости памятники Тамерлану появились чуть ли не на каждом перекрестке. Мне непонятно, как можно гордиться сегодня тем, что творили эти вожди прошлого. Но там хотя бы свою историю не переписывают, перекраивая в мечтах быль на небыль.
Показатели депривации в России взлетают вверх в основном из-за проблем в сфере отношений человека и власти. Там, где есть взятки, очереди, пренебрежительное отношение чиновника к человеку, произвол правоохранителей»
В России, если верить взгляду на книжные полки, разрыв между тем, что есть, и тем, чего хочется, оказался очень большим. Значительно более глубоким, чем у наших соседей. У них не было осознания себя сердцевиной большой и сильной страны. Поэтому, когда страны не стало, «высота падения» оказалась не такой большой.
Любое массовое чувство стремится куда-то выплеснуться. Художественное чтиво на тему иной реальности, иной российской истории не может нейтрализовать всю неудовлетворенность собой. Что-то останется и куда-то канализируется. Когда-то эту болевую точку острого недовольства немцев после проигранной войны очень эффективно использовал один радикальный политик, ставший фюрером. Он предложил идею, которую приняли почти все.
Идея оказалась очень мощной из-за своей простоты: немцы все равно – лучшие! И в нашей стране сегодня растет число сторонников радикальных группировок, причем как среди государствообразующего народа, так и у национальных меньшинств.
Думаю, лучше сходить на выборы. И делать это постоянно»
Показатели депривации в России взлетают вверх в основном из-за проблем в сфере отношений человека и власти. Там, где есть взятки, очереди, пренебрежительное отношение чиновника к человеку, произвол правоохранителей. Именно поэтому авторы новой волны российской фантастики сделали власть центром своего внимания: их герои переселяются в политических деятелей и полководцев нашего прошлого и показывают, как нужно править.
Но только на нашу нынешнюю власть это никак не влияет. И вскоре кто-то из писателей возьмется за переписывание истории уже нашего времени.
Думаю, лучше сходить на выборы. И делать это постоянно.